Инженер Петра Великого – 4

Никаких подвигов, никакого «умри, но сделай». Его миссия — быть актером в большом спектакле для шведского зрителя.

— Твоя задача — шуметь, — говорил я, водя пальцем по карте. — Громко и правдоподобно. Я хочу, чтобы о каждом твоем шаге тут же летела депеша в Стокгольм. Пусть их шпики видят ваши костры за десять верст. Пусть слышат ваши перестрелки и находят следы огромного лагеря. Ты должен вбить им в головы, что именно ты — главная угроза. Заставь их гоняться за тобой по лесам, пока мы будем делать свое дело.

Орлов слушал внимательно. Он, в отличие от меня, похоже, воспринимал все это как само собой разумеющееся, как обычную военную хитрость. Не задавал лишних вопросов, только уточнил пару моментов по тактике отхода и связи. Этот тертый калач чувствовал себя в этой атмосфере интриг и обмана как у себя дома. Наша операция все больше напоминала театральную постановку, где у каждого своя роль, и от безупречной игры зависел успех всего предприятия.

Однажды, когда я лично контролировал погрузку провизии и боеприпасов, меня нашел запыхавшийся гонец от Брюса. Срочный вызов. Я мысленно выругался — опять какая-то новая вводная — и поскакал в город.

Граф встретил меня в отличном настроении, что случалось с ним нечасто. С довольной ухмылкой он сообщил, что наш план работает как часы. Его агентура в Стокгольме доносила о полном бардаке в шведском генштабе. Поток противоречивых донесений, основанных на наших липовых картах, вверг их в ступор.

— Но я позвал тебя не за этим, барон, — сказал Брюс, разливая по бокалам рейнское. — Есть еще одно дельце. Государственной важности.

Я напрягся, ожидая очередного сюрприза.

— Сегодня вечером светлейший князь Меншиков закатывает грандиозный бал. Ты обязан там быть.

Я уставился на него, как на ненормального.

— Яков Вилимович, вы шутить изволите? — не сдержался я. — У меня каждая минута на счету. Какой, к черту, бал? Мне надо быть со своими, все проверить, а не расшаркиваться перед напудренными фифами и глушить шампанское.

Я думал, он начнет уговаривать, но вместо этого его лицо стало каменным, а в голосе появился металл. Он так стукнул бокалом по столу, что вино чуть не расплескалось.

— Ты должен там быть, барон.