Инсургент

Собственный ответ меня удивляет, но почему? Я поджимаю губы. Потому что это правда. Если я говорю об этом здесь, то сказанное должно быть правдой.

Эта мысль — недостающее звено в логической цепочке. Я здесь для проверки на детекторе лжи. Все, что я говорю, правда. Я чувствую, как по шее скатываются капельки пота.

Проверка на детекторе лжи. Сыворотка правды. Я должна помнить об этом. Будучи честной, слишком легко заблудиться.

— Трис, ты не могла бы рассказать о том, что произошло в день нападения?

— Я проснулась, — говорю я.

"— Что произошло после того, как вас с Тобиасом разделили?

— Джанин пыталась убить меня, но моя мать меня спасла, раньше она была Бесстрашной, поэтому знала, как пользоваться оружием, — мое тело стало еще тяжелее, но холод ушел. Я чувствую, как что-то буквально застряло у меня в груди, что-то похуже, чем печаль, хуже, чем сожаление.

Я знаю, что будет дальше. Моя мать умерла, и я убила Уилла, я застрелила его, прикончила.

— Она погибла, отвлекая Бесстрашных солдат, чтобы я смогла спастись, — продолжаю я.

Некоторые из них преследовали меня и были убиты. Но в этом зале есть Бесстрашные, Бесстрашные вокруг меня, я убила некоторых из Бесстрашных и не должна говорить об этом.

— Я продолжала бежать, — говорю я. — И…— Уилл побежал следом за мной. И я убила его. Нет, нет. Я чувствую пот под волосами.

— …я нашла брата и отца, — мой голос напряжен. — Мы разработали план, как уничтожить моделирование.

Край подлокотника врезается мне в ладонь. Я недоговариваю. Это, несомненно, можно считать обманом.

Я воевала с сывороткой правды, и на краткий миг мне удалось победить.

Я должна чувствовать себя победителем, но вместо этого ощущаю тяжесть от того, что снова вынуждена бороться с собой.

— Проникнув в Бесстрашие, мы с отцом направились в комнату управления. Он отбивался от Бесстрашных солдат и пожертвовал своей жизнью, — говорю я. — Я добралась до комнаты управления, там был Тобиас.

— Тобиас сказал, что ты сражалась с ним, но внезапно перестала. Зачем ты это сделала?

— Я поняла, что одному из нас придется убить другого, — говорю я. — И не хотела его убивать.

— Ты сдалась?

— Нет! — я сжимаю руки и качаю головой. — Нет, не совсем. Я вспомнила, как поступила в пейзаже страха в Бесстрашии… в моделировании женщина потребовала, чтобы я убила свою семью, и я дала ей выстрелить в меня. Тогда это сработало. Я думала… — я ущипнула себя за переносицу.