Инсургент

На этих людях представлена одежда всех фракций — черные брюки Искренних с черными футболками Бесстрашных, желтые платья с голубыми толстовками на них. Большая часть вещей порвана, но есть и целые. Думаю, краденные.

— Они не из Дружелюбия, — говорит человек с ружьем. — Они из Бесстрашия.

Затем я узнаю его: это Эдвард, парень, который оставил Бесстрашных после того, как Питер напал на него с ножом для масла. Вот почему у него повязка.

Я помню, как держала его голову, когда он кричал на полу, я убирала за ним кровь.

— Здравствуй, Эдвард, — говорю я.

Он склоняет голову ко мне, но не опускает пистолет.

— Трис.

— Кем бы вы ни были, — говорит женщина. — Вы должны убраться с этого поезда, если хотите остаться в живых.

— Пожалуйста, — говорит Сьюзен, ее губы дрожат. Ее глаза наполняются слезами. — Мы убегали… а остальные мертвы. Я не могу… — Она снова начинает рыдать. — Не думаю, что смогу продолжать идти, я…

У меня появляется странное желание удариться головой о стену. Рыдания других людей заставляют меня чувствовать себя неуютно.

— Мы бежим от Эрудитов, — говорит Калеб. — Если мы уберемся отсюда, им будет проще найти нас. Таким образом, мы были бы признательны, если бы вы разрешили нам поехать вместе с вами в город.

— Да? — Эдвард склоняет голову. — Что вы когда-либо делали для нас?

— Я помогла тебе, когда никто другой не захотел, — говорю я. — Помнишь?

— Ты, может быть. Но все остальные? — говорит Эдвард. — Не так уж много.

Тобиас делает шаг вперед, так что пистолет Эдварда оказывается почти у его горла.

— Меня зовут Тобиас Итан, — сообщает Тобиас. — Не думаю, что ты захочешь столкнуть меня с поезда.

Произнесенное имя оказывает мгновенный эффект на людей в вагоне: они опускают свое оружие и обмениваются многозначительными взглядами.

— Итан? В самом деле? — говорит Эдвард, подняв брови. — Я должен признать, что не предполагал такого развития событий. — Он прочищает горло. — Хорошо, вы можете остаться.

Затем он легко улыбается.

— Мы знаем кое-кого, кто ищет тебя, Тобиас Итан.

Тобиас и я сидим на краю вагона, свесив ноги через край.

— Ты знаешь, кто это?

Тобиас кивает.

— И кто же?

— Сложно объяснить, — говорит он. — Мне нужно многое рассказать тебе.

Я наклоняюсь к нему.

— Да, — говорю я. — Мне тоже.

Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем они говорят нам спрыгивать.