Инсургент

Но я не отважусь рисковать этим покоем ради правды, потому что я слишком занята тем, чтобы поддерживать его.

— Возможно, ты прав, — говорю я тихо.

— Думаешь? — говорит он, открывая рот в притворном удивлении. — Похоже, сыворотка пошла тебе на пользу…

Я толкаю его так сильно, как только могу.

— Возьми свои слова назад! Забери назад сейчас же!

— Ну ладно, ладно! — он поднимает руки. — Просто, я ведь тоже не такой милый, ты знаешь. Вот поэтому ты мне так нравишься…

— Вон! — кричу я, указывая на дверь.

Посмеиваясь себе под нос, Тобиас целует меня в щеку и выходит из комнаты.

Сегодня вечером я слишком смущена произошедшим, чтобы пойти ужинать, поэтому провожу время среди веток яблони в дальнем конце сада, собирая спелые плоды. Я лезу как можно выше, мои мышцы горят. Я поняла, что безделье оставляет много места для горя, поэтому ищу себе занятие.

Стоя на ветке, я вытираю лоб краем рубашки, когда слышу звук. Сперва звук очень слабый, и его сопровождает жужжание цикад.

Дружелюбным принадлежит около десятка грузовиков, которые они используют для перевозки грузов, но они делают это только по выходным. Заднюю часть моей шеи покалывает. Если это не Дружелюбные, это могут быть Эрудиты. Но я должна быть уверена.

Я хватаю верхние ветви обеими руками, но подтянуться могу только на левой руке. Я удивлена, что все еще в состоянии сделать это. Стою, согнувшись; ветви и листья запутались в моих волосах.

Использую соседние ветки, как ступени, держась руками, продвигаюсь по древесному лабиринту. Я вспоминаю, как карабкалась на колесо обозрения: мускулы дрожат, руки пульсируют. Хоть я сейчас и ранена, но стала сильнее, поэтому теперь мне легче, чем тогда.

Ветки становятся все тоньше и слабее.

Я задыхаюсь, когда падаю назад и цепляюсь за ствол дерева в последнюю секунду. Должно быть, я достаточно высоко. Встаю на цыпочки и, щурясь, всматриваюсь в ту сторону, откуда идет звук.