Инсургент

Этого не должно было случиться. Этого не должно было случиться с тобой. И тот, кто говорит тебе, что это нормально… Он лжет.

Рыдание проходит через мое тело снова, и он обнимает меня так крепко, что я едва могу дышать, но это не важно. Мой полный достоинства плач сменяется истерическим рыданием: рот открыт, лицо искажено, и из горла вырываются звуки умирающего зверя. Если это продолжится, я сломаюсь, и, возможно, это даже к лучшему — рассыпаться на куски и перестать бороться.

Тобиас молчит в течение длительного времени, пока я не успокаиваюсь.

— Спи, — говорит он. — Я буду бороться с плохими снами, если они придут к тебе.

— Как?

— Голыми руками, конечно."

"Я обнимаю его за талию и глубоко вздыхаю. Он пахнет потом, свежим воздухом и мятной мазью, которую использует иногда, чтобы уменьшить боль в мышцах. Он пахнет безопасностью, как солнечные прогулки в саду и тихие завтраки в столовой. В этот момент, перед тем, как уснуть, я почти забываю о войне между фракциями и о проблемах, которые найдут нас здесь, если мы не найдем их первыми.

Прежде чем уснуть, я слышу его шепот:

— Я люблю тебя, Трис.

Возможно, я сказала бы ему тоже самое, но я уже засыпаю.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Перевод: Янишевская Анна, Маренич Екатерина, Ника Аккалаева, Амина Строева, Воробьева Галина, Мартин Анна

Редактура: Валентина Суглобова, Юлия Исаева, allacrimo, Любовь Макарова, Индиль, Denny Jaeger (Александра)

В то утро я проснулась под жужжание электрической бритвы. Тобиас стоит перед зеркалом, наклоняя голову так, чтобы видеть часть своей челюсти.

Я обнимаю колени, покрытые простыней, и наблюдаю за ним.

— Доброе утро, — говорит он. — Как спалось?

— Хорошо, — я встаю, и, когда он наклоняет свою голову назад, чтобы достать бритвой до подбородка, я обнимаю его, прижимаясь лбом к его спине, где из-под рубашки выглядывает татуировка Бесстрашия.

Он убирает бритву и кладет свою руку на мою. Ни один из нас не нарушает молчание. Я слушаю, как он дышит, а он лениво гладит мои пальцы, все дела позабыты.

— Я должна идти готовиться, — говорю я через некоторое время. Мне не хочется уходить, но я должна работать в прачечных, а я не хочу, чтобы Дружелюбные сказали, что я не выполняю свою часть сделки, которую они предложили нам.

— Я дам тебе одежду, — говорит он.

Через несколько минут я иду по холлу босиком, одетая в рубашку, в которой спала, и в шорты, одолженные Тобиасом у Дружелюбных. Когда я добираюсь до своей спальни, Питер стоит у моей кровати.