Инсургент

Воздух такой же плотный, как в последний раз, когда я была здесь, но теперь здесь туман. Влага охлаждает мои щеки.

— Ничего себе, — говорит Кристина.

В помещении при лунном свете трудно отличить растение из дерева от искусственной структуры. Листья бьют по лицу пока я иду по внешнему краю комнаты. А потом я вижу Джоанну, присевшую возле куста с чашей в руках. Кажется, она собирает малину. Ее волосы перекинуты за спину так, что я могу видеть ее шрам.

— Я не думала, что увижу вас здесь, мисс Приор, — говорит она.

— Это потому, что я должна быть мертва? — спрашиваю я.

— Я всегда ожидаю от тех, кто живет с оружием в руках, что они умрут с ним. Меня часто приятно удивляют, — она поправляет чашу на коленях и смотрит на меня. — Хотя я считаю, что вы вернулись, потому что вам здесь нравится.

— Нет, — возражаю я. — Мы пришли по другому вопросу.

— Все в порядке, — отвечает она, вставая. — Давайте поговорим об этом там.

Она несет миску к середине комнаты, где встречаются Дружелюбные.

— Джоанна, это Кристина, — говорит Маркус. — Искренняя, перешедшая в Бесстрашие.

— Добро пожаловать в штаб Дружелюбия, Кристина. — Джоанна открыто улыбается. Это странно, что два человека, родившиеся в Искренности, могут оказаться в таких разных местах: Бесстрашие и Дружелюбие.

— Скажи мне, Маркус, — говорит Джоанна. — Чем мы обязаны вашему визиту?

— Я думаю, Беатрис сама расскажет, — отвечает он.

Она переключает свое внимание на меня, в ней не чувствуется любопытства, но по настороженности во взгляде я понимаю, что она предпочла бы разговаривать с Маркусом. Я почти уверена, Джоанна Рейес меня ненавидит.

— Кхм… — роняю я.

Не самое блестящее умозаключение. Я вытираю ладони о юбку.

— Дела приняли плохой оборот."

"Я говорю, не утруждая себя красотой речи. Объясняю, что Бесстрашные объединились с Афракионерами и планируют уничтожить всех Эрудитов, лишив нас, тем самым, одной из двух основных фракций.

— Я в замешательстве, Беатрис, — признается она.