Инсургент

Несколько секунд стою, прилипшая к дверному проему, а затем один из мужчин Афракционеров — самый старший, вся его морщинистая кожа покрыта татуировками — говорит.

— Разве ты не мертва?

Кто-то смеется, я тоже пытаюсь улыбнуться, но выходит неубедительно.

— Должна была, — соглашаюсь я.

— Мы не любим отдавать Джанин Метьюс то, чего она хочет, — замечает Тобиас. Он встает и дает мне банку с горохом, но в ней нет гороха, она наполнена омлетом. Алюминий согревает мои пальцы.

Он садится, я сажусь возле него и зачерпываю омлет.

— Почему все временно поселились в доме Маркуса? — спрашиваю я его.

— Эвелина выгнала его. Сказала, что это и ее дом тоже, у него была возможность использовать его в течение многих лет, а теперь ее очередь, — усмехается Тобиас. — Это повлекло за собой некоторые разрушения в районе лужайки перед домом, но в итоге выиграла Эвелина.

Я смотрю на мать Тобиаса. Она стоит в дальнем углу комнаты, разговаривая с Питером, и ест яйца из другой банки. Мой желудок сводит. Тобиас говорит о ней почти благоговейно. Но я все еще помню, что она сказала о моей быстротечности в жизни Тобиаса.

— Там где-то хлеб, — он берет корзину с журнального столика и передает мне. — Возьми два кусочка. Тебе нужно есть.

Пока грызу хлебную корку, я снова смотрю на Питера и Эвелину.

— Думаю, она пытается его завербовать, — комментирует Тобиас.

— Все, чтобы вытянуть его из Бесстрашия. Мне безразлично, что он спас мне жизнь. Я все еще ему не доверяю.

— Надеюсь, к тому времени, когда все закончится, нам больше не придется беспокоиться о различиях между фракциями. Думаю, это к лучшему.

Я не готова спорить с ним, поэтому предпочитаю промолчать. Не хочу напоминать ему, что убедить Бесстрашных и Искренних присоединиться к Афракционерам в их крестовом походе против системы фракций будет не так уж просто.

Открывается входная дверь и на пороге появляется Эдвард. Сегодня он носит повязку с нарисованным на ней голубым глазом. Картинка в сочетании с его собственным глазом делает его красивое лицо гротескным и забавным.

— Эдди! — приветствует его кто-то.

Но целый глаз Эдварда смотрит на Питера. Он бежит через всю комнату, почти наступая ногами в банку чьей-то еды.