Инсургент

Я касаюсь пальцем губ и маню её за собой.

Я иду до конца коридора и заворачиваю за угол. В коридоре над одним из выходов горит аварийная лампа, забрызганная краской. Кристина не надела обувь, она поджимает пальцы, чтобы защитить их от холода.

— Что такое? — говорит она. — Ты куда-то собралась?

— Да, я… — я должна лгать, или она попытается меня остановить. — Собираюсь увидеться с братом. Он вместе с Отреченными, помнишь?

Она подозрительно щурится.

— Извини, что разбудила тебя, — говорю я. — Но есть кое-что, о чем я хочу тебя попросить.

— Окей. Трис, ты выглядишь странно. Уверена, что…

— Нет. Послушай меня. Время нападения было выбрано не случайно. Причиной произошедшего некие намерения Отреченных, я не знаю, что именно они хотели сделать, но это было связано с какой-то важной информацией, и теперь эта информация у Джанин…

— Что? — она хмурится. — Ты не знаешь, что они собирались сделать? И что это за информация?

— Нет, — я, наверное, кажусь сумасшедшей. — Дело в том, что мне ничего толком не известно, потому что Маркус Итон — единственный человек, который знает все, но он никогда мне ничего не скажет.

Я не знаю, что ещё сказать, но Кристина уже кивает головой.

— Причина, по которой Джанин заставила нас напасть на невинных людей, — говорит она с горечью. — Да. Нам следует знать.

Я почти забыла, что она тоже находилась под сывороткой. Какое количество Отреченных она убила, руководствуясь моделированием? Как она себя чувствовала, когда пробудилась? Я никогда не спрашивала и никогда не спрошу.

— Мне нужна твоя помощь в самое ближайшее время. Мне нужен кто-то, чтобы убедить Маркуса сотрудничать, и я думаю, что ты с этим прекрасно справишься.

Она наклоняет голову и смотрит на меня несколько секунд.

— Трис. Не делай глупостей.

Я вынуждаю себя улыбнуться.

— Почему люди постоянно говорят мне об этом?

Она хватает меня за руку.

— Я не шучу.

— Я сказала тебе, что собираюсь навестить Калеба.

Девушка держит мою руку в течение нескольких секунд, а затем отпускает.

— Хорошо, — соглашается она.

Я иду к выходу, стараюсь держать себя в руках, но чувствую, как на глаза наворачиваются слезы.

Наш последний разговор… был полон лжи.