Институт

Да, тут его толкнули и довели до слез – не лучшее начало последних недель его жизни, – но тут у него появились и друзья, хорошие друзья. Дома у него друзей не было. В школе Авери считали чудиком, коверкали его имя, подбегали к нему и кричали: «Аврик-Аврик-Шмакодяврик!» – прямо в лицо. Здесь ничего такого не случалось, потому что их объединило общее несчастье. Здесь друзья заботились о нем, относились к нему как к нормальному. Теперь он позаботится о них. О Калише, Никки, Джордже и Хелен.

А главное, о Люке.

С закрытыми глазами Авери увидел большой телефон.

Он стоял рядом с батутом, перед канавкой, в которую Люк протиснулся, чтобы пролезть под оградой. Старомодный телефон высотой не меньше пятнадцати футов, черный, как смерть. Авери, его друзья и дети из Палаты А стояли вокруг огромного телефона. Штази-огни, яркие, как никогда, то вились над диском телефона, то скользили над его исполинской бакелитовой трубкой.

Калиша, ВПЕРЕД! На площадку!"

"Она без возражений выпустила руку Авери, но прежде чем разрыв круга ослабил силу и уничтожил видение, за его ладонь ухватился Джордж.

Джордж, ВПЕРЕД! На площадку!

Джордж разжал руку, и Никки занял его место.

Никки, ВПЕРЕД! На площадку!

Никки подчинился. Теперь руку Авери сжимала Хелен. Хелен с поблекшими панковскими волосами. Хелен, которая учила его кувыркаться на батуте и страховала, чтобы он «не свалился и не раскроил свою дурацкую башку».

Хелен, ВПЕРЕД! На площадку!

Хелен, последняя из его друзей, отпустила руку, но ее сменила Кэти. Еще чуть-чуть, и было бы поздно.

Снаружи слабо донеслись звуки стрельбы.

Только бы не опоздать!

Это была его последняя сознательная мысль как личности, как Авери. Затем он присоединился к огням и гулу.

Пришло время международного звонка.

21За редкими деревьями Стэкхаус видел подъезжающий «субурбан».