Инструктор спецназа ГРУ

Оказывается, водитель пошел на таран задним ходом, опасаясь, как видно, повредить двигатель, если ворота окажутся чересчур крепкими. Рычаг переключения передач вдруг сделался каким-то очень неудобным. Глянув на него, Илларион понял, что дело не в рычаге: его правая рука все еще сжимала пистолет. Бросив его на соседнее сиденье, он погнал машину прочь от крепости полковника Северцева, павшей из-за старого трюка, впервые примененного головастыми ребятами, которые штурмовали неприступные стены Трои.

Остановился он на том же месте, что и в первый раз.

Выйдя из машины, Илларион с наслаждением потянулся и лишь теперь заметил, что небо уже почти совсем светлое. Ночь кончалась. Он заглянул в машину. Климова уже открыла глаза. На ней была все та же блузка, на которой не хватало пуговиц, только теперь уже совершенно грязная. Прокушенная страстным Быковым губа, конечно, уже не кровоточила, но вид имела весьма красноречивый. Валентина Климова сейчас казалась именно тем, чем была — жертвой, чудом спасшейся от неминуемой гибели.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Илларион.

— Отвратительно, — честно сказала Валентина.

— Ну, ничего, — успокоил ее Забродов. — Для вас все уже кончилось. Сейчас мы отвезем вас домой, вы примете ванну, что-нибудь съедите и ляжете спать.

— А если за мной снова придут? Как я поняла, им очень нужны мои показания.

— Не придут, — усмехнулся Илларион. — Сегодня все они будут очень заняты.

— Послушайте, — сказала Валенти на, — кто вы такой?

— Я? Да так… пенсионер."

"Начавший сворачивать не в то русло разговор был очень кстати прерван подъехавшим фургоном.

Перекошенные задние дверцы болтались, то открываясь настежь, то закрываясь с несусветным грохотом и лязгом. Из кабины выскочил совершенно не похожий на себя Мещеряков. Волосы взъерошены, крахмальная сорочка под серым в крапинку пиджаком перепачкана каким-то мазутом и расстегнута чуть ли не до пупа, чего не мог скрыть съехавший куда-то в сторону галстук благородно-сдержанной расцветки. На коленях отутюженных полковничьих брюк красовались большие зеленые пятна, щека была расцарапана, а глаза сияли мальчишеским восторгом.

— Вот это жизнь! — сообщил он, размахивая «береттой» и рассеянно промакивая сочащуюся из царапины на щеке кровь своим парижским галстуком, привезенным супругой из заграничной командировки. — Как мы их, а? Между прочим, самый первый прожектор подстрелил я.

— Потерь много? — спросил Илларион.

— Какие потери! Так, пара царапин. А это и есть Валентина Климова?

— Да, это я.