Инструктор спецназа ГРУ

— Сказки лучше, что жалко «беретты».

— Ну и жалко, только при чем тут Алехин?

— Алехин тут при том, что я ему этот тайничок показал. Очень он ему тогда понравился.

— Ты думаешь, что груз все еще может быть в его машине?

— Именно, Андрюша, друг ты мой дорогой!

— Но машины-то нет.

— Знаешь, когда я сегодня принимал грязевую ванну в карьере, мне в голову пришла одна мысль. То есть мыслей было хоть отбавляй, но они к делу не относятся. Так вот: а нет ли поблизости от генеральской дачи какого-нибудь карьера или на худой конец реки?

— Болото там есть, — сказал Мещеряков.

— От дороги далеко?

— Дорога насыпная, прямо через болото. Постой, постой…

— Вот же черт головастый! — восхитился Сорокин.

— Наконец хоть кто-то оценил меня по достоинству, — скромно сказал Илларион.

Он свернул в неосвещенный двор, резко снизив скорость, и осторожно повел машину по разбитому корявому асфальту, вместе с полковниками старательно вглядываясь в таблички на дверях подъездов, тускло подсвеченные слабыми лампочками.

— Можете не портить глаза, — сказал вдруг Сорокин. — Они уже здесь.

И он указал на стоявшую через два подъезда от них милицейскую «девятку». В кабине никого не было.

Капитан Рябцев пребывал в дурном настроении. Полученный по телефону нагоняй отнюдь не способствовал улучшению его душевного состояния, которое и без того было достаточно паршивым. В этом вонючем деле с самого начала все пошло наперекосяк. Дался хозяину этот Забродов! Не тронь дерьмо — не придется морщиться.

А многоуважаемый Дмитрий Антонович влез в это самое дерьмо по уши. Поперся к Забродову сам, привык, что перед ним все на задних лапках ходят — как же, хозяин! А теперь, небось, обгадился с головы до ног…

А крайний кто? Конечно, Рябцев! Наворотили, наследили, нагадили во всех углах, а Рябцеву разгребать. Вот волки!

Нашли молодого — песни петь. И Климова эта, соплячка, стерва, уперлась, как баран, трактором не своротишь. Теперь ей, конечно, одна дорога — за Забродовым следом.

Она, дура, молчать не станет, ума у нее на это не хватит. Не дело, а какая-то покойницкая: ни одного живого человека, сплошные трупы — и потерпевшие, и обвиняемые, и свидетели. Интересно, как это Генеральному прокурору понравится — он-то у Северцева, кажется, зарплату не получает.

А ведь, если все фигуранты дела померли, кого станут спрашивать? Рябцев похолодел. Его и будут спрашивать, кого же еще! Все ниточки к нему ведут.