Инструктор спецназа ГРУ

Мещеряков растерялся. Паспорт он с собой обычно не таскал, а показывать служебное удостоверение первой встречной бабуле, мягко говоря, не хотелось.

— Савельевна, да вы что? Мы же с вами час назад разговаривали. Я могу пересказать…

— Пересказать… — передразнила старуха. — Ишь, какой ушлый. Нынче все грамотные. Может, ты разговор подслушал? Дашь мне по лбу, тут я, дура старая, и окочурюсь. Нет, милок, или показывай документ, или иди, откель пришел.

— Я могу показать, — пришел на выручку Сорокин.

— А это еще кто такой? — сурово спросила Савельевна, не глядя на Сорокина.

— А это еще один полковник, — сказал Мещеряков. Савельевна окинула полковника Сорокина внимательным взглядом.

— Этот точно милицейский, — решительно заключила она. — Ступайте-ка вы, ребятки, восвояси.

— Да за что ж вы так милицию не любите? — с трудом сдерживая улыбку, спросил Сорокин.

— А за что мне вас, соколики, любить? То штраф, то взашей, то на лапу ему дай…

— Приторговываете, значит?

— А не твое это дело, милок. Будь здоров, не кашляй.

Старуха начала закрывать дверь.

— Подождите, Савельевна, — сказал Мещеряков. — Вот вам документ, читайте. И он просунул в щель свое служебное удостоверение…

— Главное разведывательное… Ишь ты! Это что же — как Штирлиц?

— Вроде того, — не сдержавшись, рассмеялся Мещеряков.

— А энтого зачем приволок? — сурово спросила старуха, указывая удостоверением на Сорокина.

— Мы с ним вместе расследуем это дело, — сказал Андрей. — Он из уголовного розыска и хорошо знает Иллариона.

— Это Забродова твоего, что ли? Которого нынче забрали?

— Его самого.

— Друг детства, — вставил Сорокин.

— Не похож чего-то, — сказала Савельевна, еще раз критически осмотрев полковника. — Тот помоложе будет. Ладно, заходите.

Выпив по три стакана чаю с вареньем и трижды выслушав во всех подробностях историю пленения Забродова, Мещеряков и Сорокин наконец вышли на улицу.

— Плохо, что пришлось удостоверение показать, — вздохнул Мещеряков. Растреплет по всей Москве.

— Брось, Джеймс Бонд, не растреплет.

— От Забродова и не такого можно ожидать, — сказал Мещеряков и сразу помрачнел, вспомнив, что Илларион, скорее всего, действительно погиб.