Инструктор спецназа ГРУ

Конечно, ему не позавидуешь, все-таки шьют ему уже не один труп, а целых девятнадцать, но позвонить-то можно! Сиди тут, беспокойся о нем…

Из-под груды выпотрошенных личных дел подчиненных Мещерякова раздалась приглушенная трель сотового телефона. Он стал лихорадочно откапывать трубку, бумаги с шумом обрушились на пол.

— …М-мать, — с чувством сказал полковник, поднося трубку к уху. — Слушаю!

— Это Мещеряков? — спросил старушечий голос. Андрей почувствовал, как в нем холодной волной поднимается бешенство. Разумеется, это был Забродов со своими идиотскими, совершенно неуместными розыгрышами — никакие старухи ему звонить не могли.

— Мещеряков, — сдавленным от сдерживаемой ярости голосом подтвердил он.

— Полковник?

— Полковник, полковник. Не генерал еще.

— А зовут как?

— Андреем зовут. Послушай, Илларион, когда я до тебя доберусь…

— Не знаю я никаких Илларионов, — отрезала старуха, и Мещеряков с невольным восхищением подумал, что Забродов все-таки классный имитатор.

— Что за черт… Забродов, прекрати балаган!

— Да ты не пьян ли, милок? — удивилась старуха. — Что ты меня все время с каким-то мужиком путаешь? И, мыслю я, уж не с тем ли, которого нынче у нас в подъезде заарестовали?

— Что? — вскинулся Андрей, свалив со стола очередную стопку личных дел и даже не заметив этого. — Кого арестовали? Кто говорит? Откуда у вас мой телефон?

— Ты не части, сынок. Ты мне доложи сперва, по какому ведомству служишь? — не отставала дотошная старуха.

— Вроде того, — уклончиво ответил Мещеряков, решив посмотреть, что из этого получится — препираться со старухой явно было бесполезно.

— Значит, не по милицейской, — с непонятным удовлетворением констатировала старуха. — Ты, милок, не серчай, что я тебя от дел отрываю. Сдается мне, что у меня для тебя передачка имеется.

— Подождите, — взмолился вконец сбитый с толку Мещеряков. — Кто говорит? Откуда вам известен номер моего телефона?

— Савельевна говорит.

— Кто вы?

— Старушка я, милок, пенсионерка. А с телефончиком твоим вот что получилось: вышла это я к ящику «Вечерку» достать, ан гляжу, а там еще чего-то есть. Нешто, думаю, бандероль? И откуда бы это в моем ящике бандероли взяться?

Мещеряков открыл было рот, но смирился и решил дослушать до конца.

— Вынимаю я эту бандероль, — продолжала между тем разговорчивая старушенция, — а это и не бандероль вовсе, а тетрадка.