Инспекторша драконьего аэропорта (СИ)

Ясное дело, что мы с ним не пара и никогда ей не станем, но знаете, какая самая страшная месть для мужчины? Это понравиться и подружиться с его мамой, а потом расстаться с ним, потому что любовь, как известно, приходит и уходит, а мама всегда останется мамой, и выносить мозг своему отпрыску по этому поводу она будет долго, качественно, умело и со вкусом.

Подкрепленная мыслями, которые сдерживали легкий мандраж, надела одно из платьев и, красиво уложив волосы, отправилась на встречу, которая должна была состояться в комнате дракона.

Меня это вполне устраивало, все-таки такие вещи должны происходить в спокойной и интимной обстановке. Дополнительную радость приносило то, что я получила еще один выходной в честь этого торжественного события. Не поймите неправильно, мне правда очень нравилась моя новая работа, каждый день что-то новое и захватывающее, но пересчитывать сегодня гномов и прочих созданий сегодня была просто не в состоянии. У меня все еще сильно болела голова и ломила шея. Котик же, пришедший вскоре после ухода дракона, так и не смог родить ничего внятного, только блеял, что, скорее всего, это аллергия, она скоро пройдет и волноваться мне не о чем. Верилось в это с трудом, но состояние более-менее стабилизировалось, а значит, причин для нервного припадка не было.

Стоило только войти в комнату, как на меня обрушился пристальный и тяжелый взгляд.

— Значит, землянка, — сказала сидевшая передо мной дама и недовольно поджала губы, а я так и застыла в дверях, напрочь позабыв приветствия и что там еще было положено у драконов.

Передо мной сидела женщина, которую можно было описать словосочетанием «строгая гувернантка» эдак из века восемнадцатого. Чопорное, наглухо закрытое платье, убранные наверх в пучок волосы, ни грамма косметики и минимальное количество украшений. Несмотря на красивый бутылочно-зеленый цвет платья, из-за полного отсутствия украшений казалось, что мать Эйнарда в трауре, хотя, возможно, именно так оно и было.

Вот только не уверена, что именно она оплакивала: свою явно несчастную жизнь или выбор сына. Сейчас у меня не оставалось и капли сомнений в том, что Эйнард был прав: я ей точно не понравлюсь."

"— Матушка, позволь представить тебе мою невесту, которую признал мой дракон — это Алиса, — спокойно произнес Эйнард, на него явно не произвело никакого впечатления скорбное выражение лица его матери.