Инопланетянка его мечты

– Ты знаешь, мои убеждения идут вразрез с общепринятыми. Разве главой правящего дома два поколения назад был цанпо? Нет. Только внешне. Женщины затмевают разум, а порой и лишают его. Мы стремимся владеть миром, а они – нами. Она уже подменила собой все твои цели.

– Не она. Я сам. Она с самого начала стремилась исчезнуть из моей жизни.

– И породила страх.

Разговор слепого с глухим. И оба вроде как правы, но отчасти.

– Все испытывают страх.

– Кто сказал такую глупость? – улыбнулся Пуньцог.

– Ты.

– Ай, сам я себя перехитрил.

– Водишь дружбу с ячейкой Чамдо?

– А ты почем знаешь, что повс… – Пуньцог прервал сам себя. – Вот ты ж кровь правящая! Поэтому ко мне пришел? Сидите.

– Он надолго? – поинтересовалась я на русском, как только хозяин покинул дом.

– Ночью придет.

– А до места, где я была, далеко?

Вангьял сощурился.

– Далеко. Без донесений и без плана идти не стоит.

Я кивнула, стараясь не обращать внимания на подозрительный прищур янтарных глаз. Семена страха я в нем действительно прорастила. Пуньцог прав.

– Хочу достать свое оружие. Оно сильнее и точнее вашего.

Подозрительность уступила место спокойствию.

– На рассвете пойдем. Есть хочешь?

Я отрицательно покачала головой, чуть помедлила и подвинулась к Вангьялу совсем близко, вынудив его отвлечься от пищи на столе.

– Почему Пуньцог отшельник?

Желтые глаза сверкнули лукавством. Он всегда неровно дышал к моей бесцеремонности. Какая благовоспитанная женщина позволит себе вот так грубо прервать трапезу? Впрочем, никакая представительница высокого рода и не стерпит в этой стране столь грубого приглашения присоединиться к еде. Он обожал все это во мне.

– Не смог следовать пути.

Я молча приподняла брови. Вангьял усмехнулся:

– Путь – это древнейшее учение воинов силы.

Я снова изобразила непонимание.

– У Пуньцога было больше вопросов, чем у главы ответов. Свобода и бесценность всякой жизни – он формулировал так же, как ты.

Последняя фраза далась Вангьялу заметно труднее. Мою бесцеремонность он любил, но говорить о бывшем наставнике не больно-то хотел. Зато мы добрались до истинных корней ревности.