Инопланетянка его мечты

Присутствующие действительно от могильной тишины перешли к возбужденному шепоту и тихому веселью. Думаю, это была своеобразная нервная реакция на мои слова, а не настоящий смех.

– Ты обвиняешь меня?

Я пожала плечами:

– А ты испытываешь вину, слушая мои вопросы?

– Порой равновесие требует принятия. – В глубине глаз Намгана мелькнул страх. Он сам не верил своим словам. Почему сделал? Потому что все делали.

Я зашла в тупик. Прилюдно утопила авторитет главы Запретного дзонга парой вопросов, а зачем – придумать не успела.

– Разве? – пошла до конца я.

– Кто ты? – Намган сощурился, как будто только осознав, что говорит не с женщиной своего мира.

Я повернулась к Вангьялу, который все время диалога наблюдал за мной с безмятежной полуулыбкой, и вопросительно подняла брови. К сожалению, хитрец промолчал, только заулыбался шире, и все. Прекрасная и величественная Мона Лиза, не иначе. Черт желтоглазый! Любовь толкала меня на странные эмоции и не менее странные сравнения.

Я вздохнула, повернулась к Намгану и сказала первое, что пришло в голову.

– Человек.

Пятеро воинов за его спиной заметно разволновались.

– Почему ты одета как мужчина?

– Это удобно.

Намган закрыл глаза, на лице его проступила усталость, затем он засмеялся и спросил:

– Мне говорили о рабыне, которую учит брат цанпо. Этому он тебя научил? Спуститься истиной на голову молящегося?

Так песня про это?

Честно говоря, меня вся ситуация утомила не меньше. Монотонность и цикличность диалога с упрямцем лишала сил.

– А ты хочешь, чтобы это оказалось именно так? Для чего? Чтобы вновь не взять ответственность, данную тебе? Снова свое решение отдашь другим?

– И какое же решение ты видишь верным, женщина?

Я вздохнула и потерла переносицу пальцами.

– Хочешь, чтобы я приняла его за тебя? Как эта тетрадка решала столетиями за вас всех?

Мои слова погрузили зал в тишину.

– Ты рабыня, нарушившая закон. Как смеешь ты судить свободных?"

"Вот тут я поняла, что эго главы Запретной Горы не сдастся, он кругами будет ходить, но останется слеп и верен своему желанию не признавать ошибки прошлого.