Иного не желаю. Часть третья (СИ)

??????????????????????????

Прикидывая в уме, как лучше устроить Полнолуние, я добрался до своих комнат, где меня как обычно ждала Тая с дочерью на руках.

Я открыл дверь и тихо прошёлся по комнатам прямо в спальню – чтобы застать врасплох свою пару. Она как раз кормила дочку: милая, растрепанная, домашняя…

Я улыбнулся, решив, что передо мной сама прекрасная картина на свете.

Нет, правда.

Ещё год назад я мечтал, чтобы Таис стала изумительной герцогиней и внимательной Луной Стаи. Судя по характеристике с работы, у моей пары были все качества и для того, и для другого…Но мне вместо хладнокровной амазонки подсунули невинного оленёнка с запертой внутри волчицей.

Переведя взгляд на дочь, я подумал о том, насколько я ошибался: Жанне не нужна хладнокровная герцогиня – ей нужна мать и её материнское тепло.

Я с тоской вспомнил собственное детство и отношения меду родителями. Мадлен де Валуа была прекрасной герцогиней – до тех пор, пока не предала своего господина и Альфу; она же вообще никогда не была мне матерью.

Хотел ли я такого же детства для своего ребенка? – Конечно, нет.

Тая, почувствовав на себе мой взгляд, подняла голову – и встретилась со мной взглядом.

Мой очаровательный олененок тут же очаровательно покраснел.

— Добрый вечер, — закашлялся я, пытаясь скрыть за кашлем рвущийся рык возбуждённого волка. — Как себя чувствует мои девочки?

Тая

Этьен заглянул в спальню как раз посередине кормления.

Судя по часам  это был не короткий визит, чтобы проверить, как мы вдвоём справляемся (такое иногда случалось днем), а полноценное возвращение «домой» после работы.

"Несмотря на то, что с момента родов прошло уже десять дней, мне всё ещё было трудно привыкнуть делить с ним одну комнату. Мы вместе спали, вместе ели, вместе заботились о Жанне.

Этьен укачивал дочку, если Жанна просыпалась посередине ночи; рассказывал ей о замке во время прогулок; этот надменный герцог  даже спокойно менял ей подгузники, не чураясь самой грязной работы.

Но меня больше всего смущало его поведение в те моменты, когда я кормила Жанну грудью.

Этьен всегда замирал на месте – и несколько минут не двигался, буравя меня взглядом.

А самое ужасное… что мне нравился этот его взгляд.

С того момента, как я родила Жанну, во мне всё чаще просыпался внутренний рычащий голос моей волчицы – которая (я вынуждена была это признать), оказалась без ума от Валуа.