Иное решение

Штейн повернулся на другой бок. Надо бы заснуть, только молодой человек никак не уймется.

– Ага, – отозвался он через минуту. – Ты еще про благодарных потомков вспомни.

– А что? Это они нас будут вспоминать. Завидовать будут.

– Чему?

– Тому, что мы такую войну на своих плечах вынесли. Тому, что победили.

– Ты в школе историю хорошо учил? – поинтересовался Штейн.

– Нет. Я больше физкультуру любил, – признался Коля.

– Оно и видно. Чему нас учит диалектический материализм?

– Чего? – не понял Коля.

– Эх, деревня, – вздохнул Штейн.

Оба немного помолчали. Сна не было.

– Олег Николаевич, – снова начал Коля. – Я говорю, жизнь-то какая будет!

– Какая была, такая и останется, – буркнул Штейн.

– Как так?! – Коля даже привстал от негодования. – Не может такого быть!

– Так! – коротко отрезал Штейн. – Спи, давай, сатана.

– Ну, неужели все зря? Весь наш труд, все наши смерти?!

– Ты что же? – насмешливо спросил Штейн. – И в самом деле веришь, что войны приводят к положительным изменениям в жизни общества?

– А как же! – уверенно воскликнул Коля.

– Если бы ты любил не физкультуру, а дал себе труд внимательно прочитать школьный учебник истории, то ты бы знал, что эта Отечественная война у нас вторая.

– А я и так знаю. Первая была с Наполеоном.

– Верно. Умница, – одобрил Штейн. – Тогда ты должен помнить, что и во время войны с Наполеоном народ думал так же, как ты сейчас. Вот, дескать, кончится война, царь отменит крепостное право, даст волю… Ты что же, на полном серьезе думаешь, что после войны что-то изменится? Ну, например, колхозникам выдадут наконец паспорта, чтобы они могли спокойно ездить по стране?

– Конечно!

– Болван! – отрезал Штейн.

Коля разочарованно откинулся на топчан.

– А за что же тогда мы воюем?

– Каждый за свое.

– Ну вот вы, Олег Николаевич, за что воюете?

– Я давал присягу.

– Хорошо. А солдаты, которые идут на верную смерть?

– Солдаты тоже давали присягу. Кроме того, в Уголовном кодексе есть статья, предусматривающая наказание за отказ применять оружие на поле боя. Поэтому все, кто носит военную форму, люди подневольные и собой не располагают.

– А я?

– Ты не носишь военную форму. Это верно. Но что это меняет? Ты тоже давал присягу.