Инкуб

Весь перелёт до системы Ловейга, оказавшийся на удивление коротким, Лоуренс ощущал себя подопытным кроликом — люди Семашко буквально выпотрошили его комм, скачав с него всё, что прямо или косвенно касалось расследуемого им дела, и успокаиваться не собирались. Не спрашивая разрешения, они бесцеремонно подключали майора к каким-то аппаратам, вводили непонятные препараты и терроризировали вопросами. Кстати, их методика допроса, автоматически анализируемая Гирдом, оказалась эффективнее той, что была принята в полиции: мало того что он умудрился вспомнить море сопутствующей информации, так его простимулированный мозг начал работать гораздо лучше, увязывая факты, раньше казавшиеся никак друг к другу не относящимися.

Глава 52

Рейг"

"Изменения в настроении Элли я почувствовал задолго до того, как она зашла в комнату: минут пятнадцать она проторчала в кухне, явно не решаясь зайти ко мне, и дико переживала.

Я даже оторвался от расчётов: ни ревности, ни зависти, ни стыда, ни сомнений в собственных силах я раньше в её переживаниях не замечал. Стоило просмотреть логи совершённых ею звонков, как всё стало ясно: Элли связывалась с «Удовольствием». Видимо, по вопросу о продлении моей жизни. И информация, полученная там, её чем-то не устроила. Решив, что определиться с линией поведения она сможет без моей помощи, я скрепя сердце вернулся к работе, однако ненадолго: на что-то решившись, моя хозяйка отодвинула в сторону стакан с соком и, встав с кресла, решительно направилась в сторону двери.

— Я говорила с директором филиала «Удовольствия», — с порога выпалила она и затараторила, видимо, не давая себе шанса передумать: — Через час надо будет лететь в их клинику на процедуру продления жизни.

— Может, подождём, пока не решатся все наши проблемы? — спросил я, давая Элли возможность сделать шаг назад: чувствовать, как ей не хочется туда лететь, было невыносимо.

— Нет. Я всё решила… — пряча от меня взгляд, буркнула она.

— Тебе же не хочется… — сделал я ещё одну попытку: Элли еле сдерживала слёзы, и мне от этого вдруг расхотелось жить.

— Ну и что, что не хочется? — с вызовом в голосе поинтересовалась она. — Надо.