Индийский поход. Сотник

В результате, вдруг резко охромел один из верблюдов, которых мы взяли с собой по минимуму. Пришлось отцеплять его от связки и отправлять обратно на базу.

Потом небо заволокло облаками, задул юго-западный ветер, на нас пошла красная стена песчаной бури. Наши проводники тревожно закричали. Мы, безжалостно нахлёстывая коней, еле-еле успели добраться до ближайшего небольшого караван-сарая. Укрылись — и потеряли два дня, отчего я пришел в ярость. Нам следовало не ждать у пустыни погоды, а мчаться вперед — Платов меня предупредил, чтобы мы поторапливались.

— К нам не только Володьку Пименова отправили, есть и другие, — напутствовал он меня перед отъездом. — Большой отряд отправили за нами через Усть-Юрт. Глупость, конечно, людей только потеряют, летом по нашим следам не пройти. Но отдельная группа может прорваться. Так что, Петя, поспешай. Я выйду за тобой следом со всем Войском недели через две.

И вот задержка, не успели удалиться от Бухары, как потеряли двое суток. В ходе которых мы, во-первых, ютились «на головах» — какой контраст с моим недавним райским житьем в летней резиденции эмира! А во-вторых, я был вынужден не развлекаться с Зарой и миловаться с Марьяной, а выслушивать их упреки в погубленной молодости.

Им совсем не улыбалось ехать в качестве живого реквизита фиктивного посольства, и сорок часов они выпиливали мне мозг, высказывая свои «фи».

Как только погода наладилась, я чуть ли не бегом поднял сотню, заставил всех ускориться и выезжать почти галопом.

Рядом с нами, словно тени, двигались две сотни нукеров эмира, их лица были скрыты плотными вуалями, а взгляды, казалось, скользили по каждому камню и каждой душе на нашем пути. Задача у телохранителей была проста и важна: обеспечить бесперебойную связь с Войском, оставшимся позади, и проконтролировать, чтобы наше снабжение не прерывалось ни на миг. Эмир был заинтересован в успехе миссии, ведь его будущее зависело от того, как мы сумеем проложить этот путь в неведомое.

Мы двинулись к Аму-Дарье — не по знакомой дороге, откуда пришли, а повернули на юго-восток, держа курс на Мазар-и-Шариф. Это был путь в неизведанное, в земли, которые лишь изредка мелькали на старинных картах и о которых ходили лишь туманные слухи. Сначала путь пролегал по безжизненной, на первый взгляд, равнине. Это была не та пустыня с величественными, вечно движущимися барханами, что так часто рисуют в воображении европейцы.