Индийский поход. Сотник

— Такой предмет нашей экипировки вас устроит? По глазам вижу, что вы его уже видели…

Я нахмурил брови и перебил его:

— Вы не ответили на мой вопрос.

— Насчет формы? Боже, а как по-вашему я должен был в одиночку пересечь с бухарским караваном кайсацкую степь и пустыню Каракумы? В мундире русского офицера?

— Любой может попытаться выдать себя за государева посланца!

— Владимир Пономарев, к вашим услугам. Не волнуйтесь. Я лично знаком с генерал-майором Платовым. Он знает меня в лицо. Поэтому меня и выбрали.

Шах и мат, Петя! Шах и мат.

Отчего-то меня не оставляла уверенность в том, что фельдкурьер привез приказ о возвращении полков домой. И все надежды, планы, расчеты можно засунуть псу под хвост…

— Ступайте за мной, офицер, — сказал я как можно строже, постаравшись не выдать волнения. — Я покажу вам место, где можно подождать атамана. Его уведомят о вашем прибытии.

Отвел посланца далекого Севера в уже выбранный для атамана флигель, местные слуги спешно приводили его в порядок. Сдал им на руки расслабившегося Пономарева, подсознательно чувствовавшего себя в моем обществе дискомфортно.

Мне же оставалось одно: изводя себя мрачными мыслями, ходить кругами вокруг дворца и казарм гвардейцев, из которых мои молодцы выбросили все чужое барахло, решив, что место для квартирования им вполне подходит. Мне определили домик дважды покойных караул-беги — я не суеверен, меня тоже все устроило: нормальное, большое помещение со спальней, столовой… И пруд рядом, прохладой от него веет. В доме уже хлопотал Муса, добиваясь милого моему сердцу достойного минимализма, и даже пытался меня зазывать, чтобы оценил его усилия.

Я лишь мотал головой, двигаясь по кругу как заведенный. Ждал Платова, и это ожидание было сродни пытке.

Наконец, атаман приехал, уставший после тяжелейшего дня. Хмуро выслушал мой доклад. Не сказав ни слова, он скрылся в своем флигеле, плотно прикрыв за собой дверь.

* * *Прошел день, другой… третий подходил к концу — Платов и царский посланник как сквозь землю провалились, во флигеле заперлись.

Измученный дурными предчувствиями, не смея отлучиться из летней резиденции эмира хоть на час, я маялся дурью, цепляясь к своим казакам, всем, кому нужен был Платов, давал от ворот поворот, а потом плюнул на все и предался неге. Дождался ночи и отправился купаться на пруд голышом. Муса расстелил мне на берегу трофейный ковер, на который я и завалился после водных процедур, укутавшись в подаренный эмиром халат — нашел-таки ему применение.