Индийский поход. Сотник

— Ты не знаешь?

— Я что-то упустил из виду?

Мне казалось, что причиной прекращения караванной торговли являлось наше нашествие на Хиву и Бухару, но проблема была в ином и куда более весомой для моих дальнейших планов.

— Да, ты не учел кое-что, — ходжа не упустил случая немного надо мной поиздеваться. — Ты сказал, что едешь в Кабул договариваться с шахом. Хотелось бы понять, с каким?

— Вот тут не понял! — растерялся я.

— Мы высоко в горах сидим, но это не значит, что новости до нас не доходят.

Дурраниды переживают не лучшие дни (1). Прежнего шаха, Земана, схватили люди его брата Махмуда, ослепили и бросили в темницу. Махмуд хотел стать шахом, но вмешался еще один брат — Шуджа-уль-Мульк. Вот они и не могут трон поделить, каждый в свою сторону тянет.

— А причем тут караваны? — расстроенно спросил я, уже догадываясь, насколько усложнилась моя задача.

— Пуштуны между собой передрались. Одни роды за Махмуда, другие — за Шуджу. Сам понимаешь: когда брат на брата, тут не до торговли.

В начале июля не пришел даже традиционный караван логанийцев. Эти разжиревшие на торговле афганцы-скотоводы, живущие между Индом и Газни, ежегодно везут хлопчатую бумагу, сахар и индиго, а обратно — аргамаков. Меняют траву на золото — так они говорят.

Я почесал в затылке — мы, весь мой отряд, включая Рерберга, побрились наголо еще на правом берегу Аму-Дарьи, и голова продолжала отчаянно колоться, но не в этом была причина. Меня поразили не знания Азмуддина-ходжи о номенклатуре товаров торгового транзита, нет — это, как раз, было понятно: разбойники, оседлавшие караванные тропы, разбирались в азиатской торговле не хуже купцов.

Другое, как раскаленный шип, впилось в голову. Моя миссия с самого начала не обещала превратиться в легкую прогулку, а теперь и вовсе выглядела чем-то запредельным. Вляпаться в афганскую гражданскую войну — ох-хо-хонюшки-хо-хо! А еще я понял, что легенда о посольстве может больше не сработать. Проклятый ага…

* * *Мой отряд достиг границ шахской столицы через 32 дня после выхода из Бухары, выиграв у караванов целую неделю и вызвав своим появлением небольшое волнение. По моим прикидкам, Платов должен был уже приближаться к Аму-Дарье, но афганцы об этом пока не ведали. О нем, даже как об экзистенциальной угрозе, пока не подозревали — всех, кто жил южнее отрогов Гиндукуша, слишком занимали внутренние проблемы.