Индийский поход. Сотник

Все бросились выполнять мои указания, не помышляя обо сне.

Крики и факелы приближались к нашему укреплению. Вскоре в калитку застучали нетерпеливые руки. Я оценил ситуацию с вала: несколько сотен возбужденных халатников в чалмах приближались к форту, первые уже ломились в ворота. Вся эта шушера нам на один зубок.

— Гавриил, — окликнул я Зачетова. — Предупреди всех, чтобы не стреляли. Начнем пальбу, сбежится весь город. Будет жарко — возьмем нападавших холодным оружием.

— Слушаюсь, вашбродь!

Я подошел к воротам, кликнул Есентимира, продолжавшего служить в нашем отряде проводником и переводчиком.

Узбекским он владел, дари — серединка на половинку, объясниться при случае может.

— Узнай у них, чего они хотят, — приказал киргизу.

— Они утверждают, что мы отряд кафиров, — сообщил мне капитан Очевидность с узкими глазами после недолгого общения через грубую воротину. Именно это я и предполагал.

— Зачетов! Быстро на площадку людей Ступина с молитвенными ковриками!

Урядник удивился, пожал плечами и побежал выполнять указание.

Бывшие урус-сардары прибежали, построились, зажимая подмышкой саджаады. При взгляде на их непонимающие лица мне припомнился разговор с войсковым протоиереем незадолго до нашего отправления. Он упрекал меня, что я потворствую предавшим истинную веру.

— Батюшка, — сказал я. — Если бы мне сказал об этом обычный приходский поп, я бы понял. Но вы же полковой священник! И должны сообразить, что у Особой сотни постоянно возникают Особые задания. Нам притворяться иной раз приходится басурманами.

В ближайшее время вообще полезем в самое пекло.

Отец Варсонофий недолгое время меня разглядывал. Потом улыбнулся и тихо сказал:

— Смотрю я на тебя, Петр, и глазам своим не верю. Вижу парня молодого, но в речах твоих, в лице читаю старца, умудренного опытом. Целуй крест! Благословляю вас на подвиг ратный. А грехи ваши я лично отмолю…

В ворота колотили все сильнее. Я подошел к ним и громко крикнул по-арабски:

— Кто тут мешает нам молиться Аллаху?

В ответ заголосили еще сильнее.

Среди бессмысленных выкриков раздался более-менее вменяемый ответ:

— Пророк сказал: совершай ночную молитву в первой трети ночи или до середины ночи.

— Неправда! — ответил я по подсказке приблизившегося Ступина. — Хадис Джабир передал, что пророк мог отложить молитву и на более позднее время. Вы называете нас кафирами. Я же скажу так: неверные те, кто толкает «верные» головы на неверный путь.

— Мудрый ответ, неизвестный мне воин.