Индийский поход. Хорунжий

Прошло уже трое суток с тех пор, как мы расстались с основной частью сотни, отправив ее с урядниками Зачетовым и Козиным восстановить силы, а заболевшего Рерберга подлечиться. Эти счастливцы, наверное, сейчас купаются в Арале или хлебают горячее варево, воссоединившись с отрядной повозкой, а мы все прем и прем вперед, нарезая круги, чтобы проложить дорогу полку Белого и следующим за ним эшелонам.

За это время пустыня успела показать свой нрав. Чуть не расправившись с усть-бузулукцами, они и нас здорово измотала.

Родники пересыхали на глазах, колодцев попадалось все меньше и меньше. Хороших не было вообще. Запасы воды в бурдюках подходили к концу. Мы шли от рассвета до заката, надеясь на удачу. И вот проводник, ехавший чуть впереди на своем низкорослом казахском коне, поднял руку, подавая знак."

"— Вашбродь! — обернулся он, обратившись ко мне, как научился у казаков. Его смуглое лицо, обветренное ветрами и выжженное солнцем, было непроницаемым. — Колодец! Шах-Сенем!

Словно электрический разряд прошел по рядам.

Измученные кони оживились, казаки выпрямились в седлах, в глазах вспыхнула искра надежды. Одинокое, невзрачное углубление в земле, обложенное кое-как камнями, казалось самым желанным зрелищем на свете. Рядом с ним стояли два покосившихся деревянных столба с перекладиной — остатки журавля или ворота, над которым когда-то висело ведро.

Мы спешились. Тяжело ступая по земле после долгой езды, подвели коней. Они тут же потянулись к колодцу, фыркая и пытаясь дотянуться до спасительной влаги.

Но вода была глубоко.

— Тихо! Тихо! — прервал я нетерпеливый гул. Жажда была всеобщей, но бросаться к воде бездумно — верх безрассудства в этих местах.

Пока казаки сдерживали коней, я обошел колодец. Каменистая земля была кем-то заметена, но я разглядел недавние следы от копыт. Мамаш подошел, присел, внимательно изучая отпечатки.

— Не торговцы, вашбродь, — его голос стал тише, настороженнее. — Хивинцы или туркмены. Быстрый отряд, не караван.

Следов мало-мало для караван. Несколько дней назад здесь стоять.

Напряжение повисло в воздухе. Хивинцы. Враги. Что они могли здесь делать? Не ждали ли кого-то? Или, наоборот, что-то оставили?

— Муса! Возьми ведро с бактриана Волкова.

Денщик, быстроногий и исполнительный, мигом сбегал к верблюдам. Федор Исидорович, сидя в седле как на троне, уже разворачивал свои измерительные приборы, совершенно не обращая внимания на кипящие страсти вокруг колодца.