Индийский поход. Хорунжий

Второй человек в ханстве, а сразу прибежал умолять, чтобы его из списка условий исключили. Тут так принято: и голову повинную требовать, и ею расплатиться. Аваз-инак даже задумываться не станет.

— Ох, и хитер ты, сардар!

— Сержант линейного батальона, гренадерской роты, Иван Ступин! — вдруг вытянулся во фрунт Григорич.

— Унтер, все потом! Скажи-ка ты этому накибу, что вы согласны и без его головы. Пусть золото в мешках ставят перед входом.

Григорич вытращился на меня, но тут же успокоился, как только увидел, как Кузьма, отдуваясь и пыхтя как паровоз, затащил на руках, подобно спелёнатому младенчику, ствол 4-х пудового фальконета (1).

За ним последовали еще двое, с трудом внесшие деревянную колоду с вбитым в нее вертлюгом. Замыкал процессию доморощенных артиллеристов казак из людей Карпова с мешком бумажных картечных картузов. Назаров аккуратно вставил цапфы в крепления на вертлюге, и рухнул без сил на задницу. Казак, тащивший заряды, тут же принялся колдовать над легким орудием калибром со спичечный коробок.

— Мужики, вы с нами?

Мой вопрос, обращенный к защитникам порохового завода, носил оттенок провокации. Если среди урус-сардаров были казаки, могли серьезно обидеться. На мужиках воду возят, а казак воюет — так издревле повелось. Но мне плевать: они свое дело сделали, а хотят отличиться, милости просим, но без обид.

— Говори, Петр Федорович, что от нас требуется, — твердым голосом ответил за всех Григорич.

Я удовлетворенно кивнул и начал быстро объяснять краснохалатникам план операции и где они могут пригодиться.

Унтер отрицательно покачал головой:

— Сотник! Мы первыми пойдем. Каждый из нас мастер сабельного боя. А вы нас сзади прикройте. Иначе персы-сардары вас на ленты посекут.

— Абордаж предлагаешь? — усмехнулся я. — Толпой на толпу? Нет, брат, мы по науке воюем. Делай, как я скажу. И халаты свои снимите, на рукава — белые повязки.

* * *Тяжелые створки дверей порохового завода, укрепленные так, чтобы минимизировать случайный взрыв его продукции, вот-вот были готовы распахнуться.

В небольшом зале было не продохнуть, но нужные дистанции между рядами Богатыршин и Козин держали четко — кулак под нос нетерпеливому, тихое шипение, и все вставали на свои места. Фальконет был заряжен, Назаров неотрывно смотрел на меня, выторговав себе право приложить фитиль к запальному отверстию. Заслужил! За моим плечом переминался Муса, сжимая в руках пистолеты и подозрительно косясь на Мамаша, набившегося в нашу компанию.