Индийский поход. Хорунжий

Никакого притворства!"

"— И мы про тебя узнали у твоих людей, — добавляет Марьяна, нежно хлопая меня по спине. — Ты герой, взявший этот мерзкий город. Вот-вот сотник. Тебя все уважают. Ты сильный. Ты крепость.

Я чувствую, как краснеют мои щеки. Герой? Почти сотник? Глупости. Просто делал то, что должен. Но их слова… в их глазах я вижу не просто страха или расчета. В них есть какое-то доверие. Они выбрали меня. Добровольно. Как бы странно это ни звучало в данной ситуации.

У меня нет сил возражать. Нет сил даже думать обо всем этом.

Мозг отказывается обрабатывать информацию. Только тело, кажется, подает какие-то сигналы, гормоны Петра Черехова способны победить любые доводы рассудка.

Я доедаю плов, пью зеленый чай. Зара подает влажное полотенце, чтобы я вытер руки. Марьяна быстро убирает тарелки. Встает, не говоря ни слова, и уходит из комнаты. Ее силуэт исчезает за занавешенной дверью, а в моих висках бьются секунды.

В комнате остаются только я и Зара. Свет ламп мягко падает на ее лицо, на ее темные глаза.

Она сидит на подушках напротив меня, скрестив ноги, немного потупив взгляд. Кажется смущенной. Уже нет той раскованности, что была несколько минут назад.

Я откидываюсь на подушки, привалившись к стене, жду.

Зара, стесняясь, медленно поднимает руки и снимает жакет. Тонкая ткань соскальзывает с ее плеч. Под ним только тонкая рубашка или ее подобие из той же прозрачной ткани, что и шаровары. Крупная грудь с большими темными сосками выпадает из выреза. Она выглядит… потрясающе.

Ее взгляд снова встречается с моим. В нем больше нет смущения. Решимость. Она склоняется надо мной. Ее руки осторожно развязывают завязки на моих штанах. Легким движением стаскивает их вместе с портками. Я не двигаюсь, не сопротивляюсь. Тело мое, но как будто подчиняется чужой воле.

Зара поднимается. Быстро скидывает свои прозрачные шаровары. Под ними ничего нет, кроме темного треугольника кудрявых волос.

Мой взгляд скользит по ее телу. Она не идеальна, не фотомодель. Есть небольшая складки на животе, много веснушек.

Но она… настоящая. Живая. Теплая. И в этот момент, после всего, что было, после смерти, пыли, жажды, страха… она кажется самой прекрасной, что я видел.

И у меня все встает. Неожиданно и резко. Тело, кажется, решило жить своей жизнью, несмотря на усталость мозга.

Зара видит это. Ее глаза на секунду расширяются, но тут же снова обретают решимость. Она делает шаг ко мне, ее фигура возвышается надо мной в мягком свете ламп.