Индийский поход. Атаман

Казаки заспорили. Я усмирил взглядом возбужденных урус-сардаров, игравших роль моих телохранителей — после того, как я помножил на ноль Джорджа Томаса, Бегум предупредила меня, чтобы я остерегался покушения. Мы приближались к полю боя, и нельзя было исключать подлого выстрела из засады.

Выбранное место сражения открылось внезапно. Вдали в нескольких верстах виднелась темная стена джунглей, перед ней уже построились войска Синдии — пехотные батальоны и масса конницы на флангах. Артиллерия была выдвинута вперед, около пушек суетилась прислуга.

Я перевел глаза на нашу линию. Построение Богум на противоположном фланге не разглядеть, слишком далеко, а центр был как на ладони. Пользуясь небольшой возвышенностью, Холкар расставил на ее гребне свои пушки, зачем-то сковав их цепью. Пехотные отряды он поставил перед ними, смиксовав их с кавалерией в шахматном порядке — к чему такие сложности я до конца не понимал. Вообще, чувствовал себя не в своей тарелке — мне еще не доводилось командовать в таком большом бою столь крупными силами, да еще выступать частью еще большего целого.

"

"— Григорич! Расставляй гуркхов. Как думаешь их построить?

— В две линии, вашбродь. Шереножного плотного строя они не освоили, штыков у нас нет, каре строить бессмысленно. Вся надежда на нашу конницу — если чернорожие верхами полезут, надо их будет отгонять, не допускать до пехоты. Хоть бы рогатки какие соорудили…

— Не бурчи. Гуркхи со своими кукри без всяких штыков управятся. Скажи Назарову, чтобы спрятал зембуреков в роще.

И сам в случае, если будет жарко, отводи туда стрелков. Баньяновые деревья можно при желании в форт превратить.

— Слушаюсь!

Он побежал раздавать приказы. Гуркхи послушно строились, снимая чехлы со своих драгоценных «Браун Бесс».

— Ружья к осмотру, — вопил, надсаживая глотку Курух, переводя слова Ступина, — проверка кремней.

С обеих сторон заговорили пушки — не утилитарные стволы европейцев, но настоящие произведения искусства. Большинство пушек, что я видел, были покрыты причудливо отлитыми узорами, фигурками слонов, а мортиры изображали тигров.

Маратхи к артиллерии относились с уважением, но это не помогало ее точности. Откровенно говоря, вся эта пушечная экзерциция производила очень много шума и дыма, но мало способствовала поражению живой силы противника. Ядра летали, прыгали, катались как мячики, приземлившись на землю, вздымали фонтаны грязи — нужно было оказаться полным неудачником, чтобы тебя зацепил хоть один снаряд.