Индийский поход. Атаман

Драгуны заняли позицию в арьергарде, с тревогой поглядывая по сторонам. Они уже знали, что казаки могли выскочить как из-под земли, предварительно уложив коней на землю, и, внезапно их подняв, атаковать.

Сипаи, тревожно переговариваясь, по команде сержантов проверили ружья, прицепили на всякий случай штыки. Полк подходил к тому месту, где дорога ныряла в небольшую лощину, покрытую зеленой травой. На свою беду они не могли разглядеть, что в этой лощине лежали гуркхи — их окрашенные в светло-оливковый цвет одежды, не стесняющие движения, служили прекрасной маскировкой.

Наперез туземной колонне выдвинулась настоящий верблюжий караван. Что такое зембуреки, британские офицеры прекрасно знали, но относились к их мелким пушкам с пренебрежением. На всякий случай майор Пэмбл приказал выстроить линию из четырех шеренг. В таком порядке полк приблизился к лощине.

Когда до зембуреков им оставалось триста шагов, а до лощины — не более ста, фальконеты плюнули картечью. Пэмбл, ошеломленный потерями, отдал приказ ускорить шаг, как вдруг… Словно из-под земли выросла тысячная толпа «зеленых человечков», бросившаяся с воинственными криками на врага.

Без единого выстрела! Гуркхи вопреки моему приказу оставили на земле свои мушкеты и помчались вперед, потрясая кукри, выпустив на волю хищнические инстинкты. Выучка сипаев оказалась на высоте, они успели произвести несколько залпов, но практически никого не задели. Пули ушли выше голов гуркхов, и вот они уже резали сипаев как беззащитных телят, бесстрашно подныривая под штыками. Хваленая туземная пехота не выдержала и побежала, пришел черед казакам подключиться к веселью. Драгуны дрогнули и умчались в сторону лагеря. Через каких-то десять-пятнадцать минут все было кончено.

Точность стрельбы сипаев неслабо так подгуляла. Их учили целиться в полфигуры, то есть ориентировочно в живот врага, при выстреле ствол дергало вверх — пули попадали в грудь или голову. С маленькими гуркхами такая практика могла привести только к одному — к промаху!

Мы шли от полка к полку, щелкая их как орешки.

Гуркхи, зеленые тени на фоне черных теней, осторожно подкрадывались, иногда даже ползком. За ними строились в безопасности зембуреки. Залп, еще один. Гуркхи, пригибаясь, вскакивали и мчались на сипаев. От их вопля «Марчу Талай!, 'я тебя убью», кровь стыла в жилах у самых стойких. Неуверенный залп шеренги — а гуркхи уже тут как тут, проникли в глубину строя сипаев.