Инь-ян 4

Палка, воткнутая в землю острова давала побеги, даже если ее не поливать! Урожаи снимали три раза в год, и жирная земля родила и родила, не истощаясь и не высыхая! Дожди — вовремя, засух нет, потопов нет — живи и радуйся жизни! Пока Создатель не решит, что хватит жить этому пиратскому гнезду…

Архипелаг пиратских островов был ""делом рук"" огромного вулкана, и был на самом деле этим самым вулканом, затихшим в незапамятные времена, но все еще сохранившим остатки прежнего жара. Купальни с горячей водой, гейзеры, плюющиеся кипятком — этими ""чудесами"" здешних аборигенов удивить было трудно.

Такие ""чудеса"" они видели каждый день.

Путь капитана Ульдира лежал к Главному Капитану, к тому, кто вершил суд и расправу на всем архипелаге. Главный поддерживал Ульдира и уважал его. После возвращения на остров, Мокрассан в первую очередь шел к нему — рассказывал новости внешнего мира, и узнавал расклад сил здесь, на своей второй родине, которая скоро могла стать и единственной.

Глава 7

— Чо, точно — из этих баб? Свистишь?

— Ну гля, гля, болван! Чо я свищу-то?! Вишь, у нее на плече знак?! Это ж гвардия ихняя! Смори, осторожнее — хрен знает, что в башке у дуры! Они все дуры! Бабы-то! А эта дура еще и опасная!

— Как будто другие не опасные…чем дурее, тем опаснее…хватит языком молоть! Раздевай совсем. Совсем, совсем! Только набедренку оставь, штоб дуракам мечталось лучче — чего там под ней! Хе хе хе… А сиськи-то классные! Даром что энта, из гвардии-то!

— Ну баба, как баба…как по мне, так больно уж большая.

Я маленьких люблю, и штоба сиськи в ладони помещались! Молоденькие такие…молочком пахнут…ммм… А эта быка кулаком убьет!

— Ни хрена ты ничо в бабах не понимаешь! И не будешь понимать, патамушта твоя судьбина энто портовые шлюхи. И никакие не молоденькие, штоба молочком пахли. Так и сдохнешь тут!

— Как и ты, промежду прочим, как и ты…гля! Глаза открывает! Эй, подруга, оклемалась, штоля? Очнись! Ну, очнись, твою мать!

Морна сфокусировала взгляд, вернее — попыталась это сделать.

В голове все кружилось, вертелось, ее подташнивало — перед тем, как вывести из корабля их крепко накачали дурманом, сильнее, чем обычно. Две недели потчевали какой-то гадостью, вызывающей непреодолимую сонливость и слабость, а в последний раз превзошли себя самих — зелье было просто убойным. Морна абсолютно не помнила, как сюда попала и не понимала, где вообще находится.