Инь-ян 4

* * *Все и всегда задают себе вопрос — за что? За что мне все это досталось? Те, на кого пало нечаянное наследство от вовремя умершей тетушки почему-то не спрашивают — за что ему, бездельнику и моту прибыло состояние? А вот свалившийся в сточную канаву и потерявший там кошелек с последними оставшимися после кутежа монетами тут же возопит: ""Боги, что вы делаете?! Разве можно со мной ТАК?! Я же хороший!""

Неизвестно, спрашивала ли богов Занда, но Лорана каждый день, по нескольку раз в день спрашивала: ""Что, что я сделала не так?! За что мне эти муки?! Ведь я не была плохой! Слуг не била…почти.

И уж точно не мучила! Почти не обманывала и почти не изменяла — ну не считать же изменой тот случай, когда навеселе подставила самое дорогое под язык молоденького пажа подружки? Было хорошо, да…но ведь проникновения не было! И это нельзя считать изменой! Просто…хмм…в общем — не измена, и все тут! И вообще она потом раскаялась и перестала звать парня к себе! Ежедневно…

И с девушками — тоже ерунда! Им самим с ней нравилось, можно сказать — им было за счастье доставить удовольствие своей хозяйке, своей госпоже! Все знают — в Эорне женщины часто образуют пары со своими подругами, и эта любовь считается гораздо более чистой, чем секс с мужчиной! От секса с мужчиной — болезни и дети, а с ласковой, понимающей тебя женщиной — только удовольствие и родственность душ!

Ох, Серг, Серг…когда эта мерзавка Занда пыхтела на твоей постели, вылизывая поганым красным языком, так хотелось стащить ее за ноги на пол и отпиннать, услышать, как хрустнут ее ребра! Отрезать ее язык, который тебе так нравился!

Мерзавка! Развратная мерзавка! Если Лорана чувствует от секса с этими уродами только отвращение, проклятая девка стонет и дергается, как ненормальная, психически больная! И выполняет все, что они хотят!

Слава богам — насильники предпочитают именно Занду, это и понятно — кому хочется трахаться с бесчувственным холодным бревном вроде Лораны? А заставлять ее делать кое-что поинтереснее — откусит ведь, и будешь потом уродом!

Их кормили, давали мыться, но из каюты не выпускали.

Убирал нечистоты стюард, поглядывавший на голых красоток с вожделением, но не решавшийся сделать даже намек на какие-либо постельные дела. Чего-чего, командовать капитан Ульдир умел. Пред ним все бегали, как муравьи в поисках жирной гусеницы.

Закрепленные на ногах цепи позволяли передвигаться по каюте — недалеко, но позволяли.