Мертвое ущелье

Он подошел к бочке, попил кислой воды, лег на шкуры и уснул, словно провалился в темноту.

Утром после рассвета юноша снова пошел на побережье. Хромой не удивился, он, как всегда, был рядом. И раньше случалось, из-за мокрой погоды или ночной грозы, что они отправлялись на охоту днем, хотя и очень редко.

Игнат хотел еще раз посмотреть на фашиста, хотел увидеть его днем. Теперь он знал, кто перед ним. Он ненавидел долговязого как врага, принесшего на эту землю кровь, огонь и страдания, принесшего несчастье в его родной дом.

Но не месть звала его туда, на встречу с фашистом. Он хотел посмотреть, убедиться, что этот немец так же смертен, как все люди и животные. И еще он хотел его уничтожить, чтобы избавить от него землю, а вовсе не из мести. Он хорошо понимал, что тот вооружен и опасен. Но Игнату и в голову не могла прийти мысль, что можно бояться этого немца. Теперь Игнат был уже не тем беззащитным юношей, как два года назад...

Неподалеку от немецкой землянки снова увидел одинокую собаку. Пес злобно рычал.

Шерсть его стояла дыбом, он готов был погибнуть в пасти волка, но не подпустить никого к своему хозяину.

Хромой стоял в стороне, он понимал, что вожак запретил трогать собаку.

Игнат долго смотрел на рычащего пса, потом достал из-за пазухи кусок мяса, специально захваченный для него и бросил голодному животному.

Пес сначала настороженно зарычал, но Игнат спокойно сказал ему:

— Возьми, ешь...

Была в этом голосе доброта, которую понял Помор. Он снова услышал знакомую человеческую речь, такие же слова говорил ему хозяин.

Он осторожно понюхал мясо и тут же мгновенно проглотил его, почти непроизвольно. Ведь он уже третьи сутки ничего не ел...

Долговязого Игнат поджидал невдалеке от подножия холма. Притаился за камнями, наблюдая за выходом из подземного логова. Чуть в стороне залег в камнях его серый брат.

Едва стало светать, как немец осторожно выбрался наружу, присел на корточки и стал неторопливо осматривать в бинокль побережье-Игнат не спеша снял с плеча лук. Вложил стрелу, на всю ее длину натянул тетиву, прицелился и так же не спеша пустил стрелу.

Тонко запев, она рванулась к цели, острый каменный наконечник глубоко вошел в грудь штурмфюрера, немец рухнул навзничь, не естественно подогнув ноги, и его «парабеллум», который он успел выдернуть судорожным движением, отлетел далеко в сторону. Крюгер смотрел пустым бессмысленным взглядом мертвых глаз в чужое холодное небо, и из груди его торчал хвост стрелы с оперением из тетеревиных перьев.