Мертвое ущелье

Когда прошедшей ночью тот человек зажигал фонарь, направляя его лучи туда, где прятались наблюдающие за ним Игнат и Хромой, юноша испугался. Сначала ему показалось, что это оружие, вроде карабина, что следом за вспышкой последует звук выстрела. Но потом понял, что это просто свет, нечто вроде костра, только ярче. Однако он чувствовал, что у этого человека есть оружие и длинный рано или поздно выстрелит, чтобы убить и его, и его друга Хромого. И потому был очень осторожен."

"Но его все равно влекло к логову этого человека, ему было необходимо наблюдать за ним, ему нужно было что-то увидеть, понять и, может быть, вспомнить.

После этой ночи у него появилось предчувствие, будто он приближается к разгадке самой главной тайны. Еще немного усилий и он вспомнит...

С наступлением сумерек он встал и снова вместе с Хромым двинулся к побережью.

По пути он уже побывал возле одинокого дома, наблюдал за ним, подходил вплотную и понял, что там никого нет. Он сообразил, что собака, которая в лесу сторожит яму, закиданную ветками, жила именно в этом доме, но где вторая собака и человек, он еще не знал, хотя уже начинал догадываться.

Снова среди ночи они подошли к блиндажу, аккуратно перешагнув через контрольную проволочку, и снова Игнат показал Хромому, чтобы тот сунул морду внутрь и разведал, что делает длинный человек.

Но сегодня волк оказался более быстр, чем в прошлый раз, и когда ощутивший чье-то присутствие этот длинный зажег свет в своем логове, головы Хромого уже не было в землянке. Крюгер увидел только колеблющуюся шторку.

.. Однако, это его еще больше взволновало и встревожило, чем звериная голова, которую он видел вечером.

Он снова выбрался из блиндажа и, уже не зажигая фонаря, долго наблюдал за склоном холма, кустами, ближними деревьями. Но никаких, даже малейших шорохов, не услышал. Только ветер шелестел в соснах, елях и осинах.

Он спустился в блиндаж, посмотрел на часы — был час его времени в эфире,— и вопреки инструкции включил передатчик.

И снова, уже в который раз, в эфир полетела его кодированная радиограмма, которая для него звучала как мольба: «Подтверждаю готовность.

Жду приказа. Тридцать седьмой». Он снова подписался своим личным номером, что должно было делать в особо важных случаях. Ответ поступил через два часа. Видимо, там, наверху, все это время «переваривали» его шифровку. Раскрыв блокнот с шифром, он прочел: «Ждите приказа в контрольные часы. Без особой необходимости не выходите в эфир».

Он закусил губу и выключил радио.