Мертвое ущелье

Он легко спустил лодку на воду, предварительно перевернув ее привычным движением и уложив на слани (* Полы в лодке.) сеть. Под лодкой была и рогатина для спуска сети. Положил под себя рогатину и, прижимая ее, стал через ее вилку выпускать сеть за борт, разворачивая грузилами к корме.

Еще при подходе к берегу и во время укладывания в лодку сетей и спуске ее на воду старик Лихарев незаметно, но внимательно наблюдал за берегом. Ничего не обнаружил. Когда шел сюда, сначала находил приметы, по которым определил путь немца к своему дому и обратно.

Но вблизи побережья не нашел примет. Все следы исчезли. Видимо, не доходя до берега, немец куда-то скрывался. Пуская сеть — поплавок за поплавком,— Лихарев оглядывал берег. За все время своего пребывания сегодня на побережье у него было чувство, что за ним наблюдают. Ну что ж, он это и предполагал. Видимо, следили от самого дома. Недаром собаки забеспокоились. А здесь — где ж он, наблюдатель-то? Вдоль моря по берегу идут высотки, холмы — за четыреста, шестьсот, семьсот метров от воды. Холмы скальные, лесистые, довольно высокие. Оттуда видно весь берег и ближайшую тайгу. На одном из таких холмов наверняка и сидит фашист."

"Так ничего и не обнаружив, причалил к берегу. Ощущение, что за ним следят, усилилось. Ему даже казалось, будто он затылком и спиной чувствует чужой и недобрый взгляд. Воротом вытащил лодку. Старый деревянный ворот — короткое вертикальное бревно с длинной рукояткой-рычагом, установленное в деревянном же гнезде,— крутился с трудом, со скрипом, потому что им редко пользовались.

Старик нечасто спускал лодку, хотя смолил и поправлял ее регулярно. Так, на всякий случай. Вот случай и пришел.

Снял карабин из-за спины — на ремень и не спеша двинулся обратно по направлению к дому. Однако, едва углубившись в тайгу, нашел уже известные ему следы немца, подождал, затаившись за кустами, не идут ли следом за ним. Затем пошел обратно к берегу, осторожно, пустив собак впереди себя по следу врага.

Лайки, пробираясь между деревьев и камней, привели старика к подножию отлогого холма.

Здесь кусты кончались, и дальше надо было идти среди редких старых деревьев. Правда, везде лежали обомшелые валуны, за ними можно было, конечно, спрятаться, но риск быть обнаруженным здесь сильно возрастал. Охотник коротким птичьим свистом вернул собак и залег в густых можжевеловых зарослях, устроившись для наблюдения.

Снял с плеча карабин, взвел курок, пружина негромко, но уверенно щелкнула.