Мертвое ущелье

Он не знал, с чем связано это его ощущение тревоги,— с тем домом, который он видел не так давно, или же с сегодняшним нападением волков, подобное которому было до этого всего два раза за всю его долгую жизнь здесь, в тайге. Но он определенно чувствовал и, сам не зная почему, был уверен, что недавно в лесу появился кто-то очень опасный для него и для его серого брата. Какое-то шестое чувство, скорее предчувствие его души с обостренной, отчасти болезненной психикой, говорило ему об этом.

10. НЕЗВАНЫЙ ГОСТЬ

На шестой день старик Лихарев встал и ушел в тайгу.

Уступая втираниям, его упорству и терпению, лихоманка отпустила его. Суставы еще побаливали, но он уже по опыту знал: сегодня вечером можно истопить баньку и крепко попариться с можжевельником и крапивой, и через день-другой боль пройдет совсем, теперь уже до весны.

Осень для промысловика еще не охотничья пора, и дело даже не в сроках охоты, которые Иван Васильевич строго соблюдал — по совести. В сентябре-октябре мех пушного зверя еще не готов к выделыванию шкурок, у одних зверей зимний мех еще не окреп, у других даже линька не закончена.

Настоящая охота начинается с ноября. Ну, конечно, в тайге можно и с начала осени мясо заготавливать, лося и оленя бить, но старый охотник начинал все эти заботы с ноября, с первых серьезных холодов. Тогда и мясо уже не надо засаливать — не испортится, да и шкура у зверя уже зимняя и крепкая.

Но в тайгу ходил. Присматривал, где есть места, удобные для залегания медведя на зиму,— например, ямы или углубления под вывороченным корнем большой сосны или ели.

Иногда стрелял поднятого собаками косача или рябчика, облаянного ими на дороге глухаря, который, отвлекаясь на собак, бывает, не заметит подбирающегося к нему на выстрел охотника.

Сегодня старик хотел поднабрать еще клюквы, которой не успел запастись в достаточном количестве.

Карабин не взял, пошел со старой своей верной двустволкой. В эту ночь немного подморозило, и мхи, трава и ягельник серебрились инеем. Он оттаивал под редкими лучами солнца, пробившегося между облаками почти сразу же после рассвета.

Тишина, глухая и глубокая, царила в утренней тайге. Но вот звонкий лай собак разбудил эту тишину, и старик Лихарев заторопился. По звуку лая, по характеру облаивания дичи — звонко и довольно злобно — он был почти уверен, что лайки нашли глухаря. Белку, куницу, рысь они облаивают совсем по-другому, и каждого зверя — по-разному. Иван Васильевич хорошо знал все тонкости интонации лая своих собак.