Мертвое ущелье

— Будет разрабатывать одного парня. Но если произойдет утечка информации, погибнут люди. И это будет уже по нашей с тобой вине.

— От него утечки не будет. Он не местный, не связан здесь ни с кем родственными узами. Лейтенант. Полгода назад прислали из училища. Специализируется по нашей части.

— Откуда он?

— Он из Киева. Между прочим, поляк. И знает язык.

— Это вовсе не «между прочим», это чуть ли не самое главное. А он случайно, не верующий? В костел не ходит? — Хохлов улыбнулся.

— Нет, не верующий. Комсомолец.

— Но и плакать, как ты советуешь, не буду.

— Ладно, Станислав Иванович, остри, остри, а я тебе не отдам тогда его, он у меня самый надежный. У него бандеровцы, именно бандеровцы, а не немцы, в Киеве отца расстреляли.

— А ты в этом уверен? Все это можно очень красиво сочинить, чтобы внедрить к тебе своего.

— Можно. Но тут все в порядке. Я связывался с училищем, просил фотографию ""и характеристику в дополнение к полученному мной личному делу. Они удивились, я звонил из Киева, но я объяснил, что положение у нас крайне тяжелое, и я вынужден сам себя проверять.

— Что ж ты мне его раньше не дал?

— Ты же сам говорил, что не надо.

— Ладно. Как его зовут?

— Сергей Степанович Вожняк.

После обеда Вожняк явился в гостиницу к Хохлову.

— Разрешите?

— Да.

— Товарищ подполковник! Лейтенант Вожняк в ваше распоряжение прибыл.

— Ваше удостоверение, товарищ лейтенант?

— Пожалуйста, товарищ подполковник.

— Меня зовут Станислав Иванович. Отныне воинских званий не произносим. Договорились, Сергей Степанович?

— Так точно, Станислав Иванович.

— Сергей, вам, наверное, говорили в училище, что на оперативной работе не только одежда штатская, но и речь должна быть штатская. Никаких — «так точно», «слушаюсь» и так далее. Как пишут в детективных книгах, мы с тобой «двое в штатском».

— Понятно, Станислав Иванович. Нам объясняли это. Но я хотел представиться, как положено...

— Ладно, Сергей.

— Но ведь... Как? На «вы» же я вас должен называть! Вы же старше и — подполковник!

— Если при чужих, в целях конспирации назовешь иногда на «ты», большого греха не будет. Потому что служба у нас особая. Я фронтовой разведчик, и есть у меня друг.