Мертвое ущелье

Погибла в сорок пятом, перед самой победой.

Он замолчал, и разведчик сразу понял, что так состарило этого человека. Смерть дочери была для него потерей самого главного — интереса к жизни.

— Слушаю вас... товарищ...

— Хохлов. Станислав Иванович. Я — из Москвы. Подполковник, как и вы.

— Я — в запасе...

— Я пока служу. Вот расследую дело об убийстве вашего друга. — Хохлов, поразмыслив во время ознакомления с обстановкой и с самим Макиенко, решил говорить начистоту. Этот человек должен понять и помочь. И друг погибшего, и офицер-фронтовик.

Да и страдал много. Он наверняка непричастен. Но утечка может быть от него, вполне может быть. Недаром перед смертью прозвучало его имя: «Грицько...»

— Ну что, товарищ Хохлов. Я готов помочь. Только дело-то и так ясное: убили бандиты. Из банды Вороного. Есть тут такой гад.

— Вы слышали о нем?

— Слышал.

— Не знакомы?

— Не приходилось, товарищ Хохлов.

— Дело-то вовсе не ясное, Григорий Семенович.

— Разве не они...

— Они. Из банды Вороного. Только главное — не это.

Главное то, что о приезде работника ЦК КП(б)У не знал никто из посторонних. Только секретарь горкома лично. И контрразведка в лице начальника. А бандиты узнали точное время прибытия гостя и встречали машину у городской гостиницы.

— Уже встречали?

— Да. Я их сам видел.

— Когда вы их видели, товарищ Хохлов?

— За несколько секунд до убийства.

— Так как же...

— А что сделаешь, когда их четверо с автоматами.

— Так вы знали, что ли?..

— Если б я знал, ваш друг был бы жив. Я случайно там оказался.

Увидел их, понял, что кого-то караулят. И тут-то подъехала «эмка».

— Так это были вы?!

— Да.

— Четверых все-таки вы сумели уложить. Об этом весь город говорит...

Хохлов сказал все это, конечно, не из хвастовства, и не потому, что хотел удивить Макиенко. Он хотел, чтобы Макиенко проникся доверием к нему и ничего не утаил, не забыл.

— Вот и хочу я у вас узнать.

— Понимаю. А ведь Иван звонил мне за три дня до отъезда. Звонил и назвал точную дату. Сказал, что в этот день после двух будет в гостинице «Карпаты».

Потом подъедет ко мне или я к нему, как захочу. Я его уговаривал сразу ко мне, остановиться у меня, но он сказал, что привык к гостиницам, и просил не обижаться. Вот так... А теперь его нет...

Неподдельное горе было в глазах Макиенко.

— Да... Сказал, что после двух часов дня будет в гостинице... Но я никому не говорил ни слова. Вы что... Мне не верите, товарищ подполковник?

— Я верю вам, Григорий Семенович. Очень верю.