Мертвое ущелье

— Ну почему же?!

— Потому что один без меня воюешь! Я тоже должна с тобой быть. Я ведь разведчица, а не девица красная.— Она всерьез разозлилась и обиделась. — И стреляю я не хуже тебя, а даже лучше.

— Ладно, Ира, не сердись ты. Днем обязательно возьму. А вот ночью... ночью ты только помешаешь мне.

— Да не помешаю я...

— Помешаешь. Ночью я должен быть один, а так буду о тебе беспокоиться, отвлекаться. Ночью, да еще в лесу я должен быть один. Как волк.

— Волк ведь тоже не один живет, а со стаей, с семьей своей.

— Это так. Но у нас война такая, какой у волков не бывает. А солдат, он, пожалуй, в более трудных условиях, чем волк. Особенно, если солдат-разведчик. В общем, не обижайся. Не могу я ночью с тобой вместе работать.

— Обижаюсь.

— А вот с рассветом, точнее перед рассветом, вместе пойдем. И вообще, сегодня мне без тебя никак не обойтись.

— Шутишь...

— Нет, не шучу.

— А что будет-то?

— Увидишь.

— Рацию раздобыл?

— Раздобыл. Только не рацию, а кое-что посолидней.

20.

Прибыли они сюда на конях, быстрее, легче, да и коней бросать жалко. Игнат ехал впереди, не отставал и ахалтекинец с Ириной, он легко передвигался в темноте. И все-таки Игнат часто оборачивался и проверял, не отстала ли радистка.

Коней привязали в густом молодом березняке, метрах в трехстах от холма.

Задолго до рассвета оба были возле захваченной Игнатом зенитной пушки. В пасмурной ночи звезды и луна исчезли, и радистка почти ничего не видела в темноте.

Игнат прямо на платформе обнаружил две кассеты по пять патронов.

Ночь уже была на исходе. Пока разведчики пробирались к холму, где Игнат оставил установку с машиной-тягачом. По дороге прошли три колонны грузовиков. Причем, одна колонна — грузовики с пушками на прицепе. Немцы продолжали перебрасывать силы к фронту, к прорыву.

Со стороны переднего края горело огромное зарево, тяжело грохотали взрывы, гудела земля и полыхало небо. Там шла большая война. Об исходе тяжелых боев, об их переломе в ту или иную сторону разведчики не могли и догадываться.

Игнат посадил Ирину в правое кресло наводки, сам сел в левое и стал опробовать пушку. Как и на нашей зенитке, здесь полагалось два наводчика. Один наводил в вертикальной плоскости, другой — в горизонтальной.