Мертвое ущелье

Однако при его методе допроса вопросы должны быть все время разные. Повторять их надо неожиданно, чтобы не дать радистке возможности и секунду подумать над ответом.

Ирина пыталась взять себя в руки, хотя это ей плохо удавалось. Она почти до крови прокусила губу, с большим трудом ей удалось справиться с нервным ознобом и чуть успокоиться.

Немец увидел капельку крови, нависшую в уголке губ девушки, все понял и отметил про себя, что выбрал единственно правильную тактику поведения с радисткой. Она не сломается под пытками.

Такие не ломаются. Кое-что выудить у нее можно только психологическими атаками. И первый результат уже есть.

В дверь постучали.

— Разрешите войти, герр оберштурмбанфюрер?

— Войдите. Но я занят.

— Капитан Штеммлер, начальник связи.

— Я же сказал — занят. Здесь посторонняя, вы что не видите, капитан?

— Извините, герр оберштурмбанфюрер, но срочное дело. Ваше задание...

— Отставить. Доложите через полчаса. Идите.

— Слушаюсь.

Капитан вышел. Они говорили по-немецки. И Ирине показалось, что эсэсовец догадался, что она понимает по-немецки.

А может, только предположил?

После ухода капитана эсэсовец с минуту помолчал, потом нажал кнопку звонка. Тотчас в кабинет вошел юный щеголеватый лейтенант в армейском серо-зеленом мундире и, щелкнув каблуками, вытянулся.

— Вызовите комендантский взвод. Пусть будут наготове и ждут моей команды.

— Слушаюсь.

За лейтенантом закрылась дверь, и Ирина поняла, что это снова психологический нажим. Если она знает немецкий, значит, должна встревожиться.

Всем ясно, для чего вызывают комендантский взвод — для расстрела. Хотя мог бы и сам застрелить, небось любит убивать наших. Наверно, пугает этим взводом. А может, и нет. Ведь сказал, что отдаст солдатам. Вполне может, проклятый. А потом расстреляют. Ну что ж, значит, такое на роду написано. Но это все-таки у них не выйдет. Она сделает так, что они ее вынуждены будут застрелить сразу. Сделает. Бросится, выхватит у кого-то оружие. Не первый день в разведке. А умирать-то не хочется. Жаль, пожила мало...

— Так что будем делать, барышня? — Он спросил по-немецки.

Радистка непонимающе смотрела на него.

— Не понимаешь? — Теперь он говорил по-русски.

— Не понимаю,— подтвердила Ирина.

— А зовут-то тебя как?

— Ирина.

Какой смысл скрывать имя? Но он не поверил.

— Какая ты Ирина? Посмотри в зеркало. Я хорошо знаю Россию. Ты скорей Зульфия, Асия или Галия, чем Ирина.

— Я Ирина.

— Ну ладно, теперь это уже не важно. У нас очень мало времени.