Мертвое ущелье

Но вот возникли новые обстоятельства, и он оказался вынужден потревожить лесную семью, использовать их в своей борьбе. Может быть, только благодаря им удастся выполнить это сложнейшее задание.

Густая мгла плотно заполняла лес. Даже звезды, всего полчаса назад мерцавшие над лесом, погасли, затянутые тучами, канули в глубокую мглу ночи. В лесу стояла полночная тишина, только в дальней дали глухо и смутно пошевеливался за невидимым во тьме горизонтом гул переднего края.

Игнат встал, сложил ладони возле рта рупором и, подражая волчице, негромко испустил протяжный вой.

Тотчас откликнулись два волчонка. Значит, все удачно. Матерые еще не вернулись с добычей.

Разведчик быстро проскользнул навстречу волчатам. Он понимал, что надо очень торопиться. И не только потому, что время уходит и в лагере идет последняя отпущенная ему ночь. Торопиться надо было еще и потому, что его вой и отклик волчат вполне могли услышать возвращающиеся с охоты волки-родители. Если так, то они поспешат перехватить волчат, чтобы не дать им встретиться с чужим волком.

А если найдут следы Игната, поймут, что это человек, и тем более поспешат. И, конечно, сорвут все дело...

Через три-четыре минуты Игнат снова завыл. И снова откликнулись теперь уже четыре волчонка. Причем двое — были ближе к нему, все четверо голодных щенков спешили навстречу матери.

Спустя несколько секунд разведчик увидел двух передних волчат. Те тоже его заметили и в страхе бросились наутек. Но не тут-то было.

Стремительный и ловкий Игнат уже через двадцать-тридцать шагов настиг одного из волчат, схватил за загривок и голову и, оберегая руки от зубов звереныша, ловко сунул его в вещмешок, надел лямки вещмешка на плечи, осторожно переместил его себе на спину и спешно двинулся к лагерю.

Щенок в мешке молчал и не шевелился.

Когда, соблюдая все предосторожности, разведчик добрался до лагеря, мгла оставалась такой же густой и плотной. Охранники на вышках, как всегда ночью, время от времени включали то справа, то слева от себя прожектора, освещая проволочное ограждение.

Метров за двести от колючки Игнат остановился, прислушался к лесной и лагерной тишине и, направляя звук к лагерю, громко и длинно взвыл. Сразу же залаяли собаки, и опять Игнат различил в их злобном лае страх. Овчарки, не боявшиеся ни человека, ни его оружия, ни даже смерти, были подвластны древнему и извечному закону природы. Они очень боялись волка.