Империя желания

Пожалуйста, не заставляй меня выбирать.

— Он или я. И того и другого не может быть.

— Я думала, ты никогда не причинишь мне вреда, папа.

— Не причиню. Я защищаю тебя. Я не хочу потерять тебя, ангел.

— Нет, ты сейчас меня ломаешь. Потому что ни один из вариантов меня никогда не устроит. Если я выберу его, то буду несчастна и в конце концов возненавижу его за то, что он встал между нами. И если я выберу тебя, то буду ненавидеть тебя за то, что ты забрал единственного человека, который не только принимает меня такой, какая я есть, но также понимает меня и любит за это.

Она возится с дверной ручкой и выбегает из комнаты, но ее слова и слезы остаются со мной еще долго после того, как она ушла.

Я провожу рукой по лицу и глубоко вздыхаю. Видеть ее истерику — все равно, что быть разрезанным изнутри.

Даже когда она была младенцем и ей приходилось время от времени плакать, я изо всех сил старался остановить поток ее слез.

Когда я проснулся, она сказала, что никому не позволяла трогать то, что было моим, но позволила Нейту прикоснуться к самому важному.

К ней.

Так что, даже если ей больно, я не буду утешать ее, как обычно. Не буду приносить чай и шутить, пока она снова не улыбнется. Это по необходимости. Чтобы защитить ее.

Это напоминает мне, что мне тоже нужно защитить ее от ее гребаной матери.

Змея, которая не могла просто исчезнуть, как в ту ночь, когда выбросила свою дочь.

Глава 34

Гвинет

Папа привел свой план в действие.

Или больше похоже на изгнание.

Он приказал Нейту стать руководителем отделения W&S в Сиэтле, которое существует уже пару лет и заметно растет. Так он сможет держаться от меня подальше.

Дело не в том, что папа заботится о филиале в Сиэтле, а в том, что он хочет разлучить нас.

На прошлой неделе он приступил к разделу собственности и угрожал Нейту уничтожить соглашение о доверенности.

Потом папа настоял на разводе со мной, и тогда Нейт сказал нет. Он также сказал «нет» уходу, потому что «пошел на хуй, Кинг».

Это были его точные слова на днях.

Я его больше не вижу, потому что папа поднял чрезмерную опеку на ступеньку выше.