Империя страха

А может, правда? Барабасу Мила очень нравилась, Килотонна тоже запал… Ну, про Тереху я вообще молчу.

– Нет у меня к Затулину личных счетов. И сидеть он будет по статье. Еще вопросы на личную тему?

– Так все-таки Мила – личная тема?

Вместо того чтобы рассердиться, Потапов повеселел. Но это всего лишь проявление защитной реакции, и Архар не мог этого не понимать.

– Ты для кого сплетни собираешь, для себя или для своих жен?

Архар нахмурился. Тема эта, может, и не больная, но не Потапову ее поднимать.

– Кто сейчас вместо Терехина? – снова спросил майор.

– Килотонна был, а сейчас без понятия, – пожал плечами Архар.

– Да ты не напрягайся; мне, в общем-то, все равно, с кем ты там будешь это место делить. Просто ты должен понимать, что до войны дело дойти не должно. Получится миром договориться – хорошо, если нет, железо все равно не доставай. Прозвучит хоть один выстрел – отправлю за решетку. Повод найду, ты меня знаешь, – помрачнел Потапов.

– А не боишься повод искать? – озлобленно, исподлобья глянул на него Архар.

– Если бы я боялся, меня бы здесь не было. А я приехал к тебе, и ты должен понимать, что все очень серьезно.

– Ситуацию пытаешься контролировать? А почему тогда киллера не нашел? Кишка тонка?

– Найдем. Обязательно найдем… В общем, ты меня понял. Хочешь делить чужой город, пожалуйста, запретить я тебе не могу. Но поднимется шум – пеняй на себя.

– Почему это чужой город? Это мой город.

– Город людям принадлежит. Всем, в равной степени. И ты это поймешь, когда небо для тебя станет в клеточку. Поймешь, но будет поздно. На этот раз я с тебя не слезу, пока на этап не уйдешь.

– Не пугай пуганого!

В ответ Потапов усмехнулся как человек, непоколебимо уверенный в своих силах. Ведь он костьми ляжет, но свое обещание выполнит.

Ничего не говоря, майор показал спину и направился к выходу, но, сделав шаг-другой, остановился и так резко развернулся, что Архар непроизвольно вздрогнул.

– И еще! Милу оставь в покое.

– Да никто ее и не трогает.

Но Потапов не слушал его. Он все сказал и теперь уходил, не сказать, что с видом победителя, но все же гордо.

2

В квартире Востриковых пахло женскими духами и корвалолом. Благоухала миловидная стройная женщина лет сорока, мать Милы, а лекарства стояли на столике, за которым в глубоком кресле сидел исхудавший, болезненного вида мужчина с застывшим страданием на лице.