Империя страха

– Блестяще! А кто заказал?

– Так я откуда знаю?

– Может, твоя работа? – резко спросил Потапов, немигающим удавьим взглядом глядя ему в глаза.

– Ты что, начальник, обкурился? Чтобы я?! Тереху?! Да ни в жизнь!

Хорошо, что у Килотонны руки были скованы за спиной, иначе он бы точно начал что-нибудь или кого-нибудь рвать – или рубаху у себя на груди, или самого Михаила. Возмущение и ярость его казались искренними, но подозрения не рассеивались.

– А что, теперь ты на коне. Раньше хвост этому коню крутил, а сейчас в седле.

– Какое «клеишься», начальник? Мила одна осталась, кто-то же должен смотреть за ней. Она же собак даже не накормит! А они, если оголодают, друг друга начнут жрать… Да что там собаки, у нас уже друг друга жрать начинают! – зло и с обидой выпалил Килотонна.

– Здесь притормози. Вынь, что там у тебя во рту, и давай внятно. Кто там друг друга жрать начинает?

– Да это, Барабас ко мне подъехал. Ты, говорит, губу закатай, не надо, говорит, на Терехино место лезть.

– Я не понял, ты мне жалуешься или на Барабаса наговариваешь? Чтобы нашими руками от него избавиться, да? Ты же давно при делах, Затулин, ты знаешь, как это называется.

Килотонна сник, осознав, что в запале наговорил много лишнего. По сути, он сдал Барабаса органам – вернее, попытался это сделать. Такое не прощается.

Но диктофона у Михаила не было, и до Затулина скоро дойдет, что некому подтвердить его слова. Но также он поймет, что их могла подслушать Мила.

Потапов резко вскочил с места, вышел в коридор, ведущий на кухню, и увидел там Милу. Она пугливо вздрогнула, заметив его, и, виновато понурив голову, подалась назад.

– Повезло тебе, Затулин, – возвращаясь назад, без всякого восклицания сказал Михаил. – Никто нас не подслушивал. А я уже все забыл. Не в моих это интересах – стравливать тебя с Барабасом. Мне ваши войны не нужны. Ты меня понимаешь?

– А кому нужна война, начальник? – угрюмо пробурчал бандит.

– Ну, кому-то, значит, нужна, если Терехина убили. Может, все-таки твоя работа? Ты же не думал, что Барабас постарается тебя подвинуть.

– Почему не думал? Думал.