Империя страха

И точно, дверь резко открылась, и в кабинет вошел дежурный офицер.

– Из Промышленного звонили: там на Старопромысловской убийство. Гражданин Терехин Эдуард Валерьевич…

– Вот тебе, бабушка, и Юрьев дедушка! – Мухин выразительно посмотрел на Михаила – дескать, не тот ли это подземный толчок.

Потапову ничего не оставалось, как взять под козырек и отправиться к месту преступления. С собой он прихватил своих оперов – Борю Климука и Юру Зорькина."

"У главного входа в Дом спорта на Старопромысловской улице стояли две машины патрульно-постовой службы и микроавтобус оперативно-следственной бригады, но труп находился в другом конце здания, в сумрачном коридоре, ведущем к запасному выходу.

– Расступись, братва! – добродушным тоном потребовал Юра Зорькин.

Но никто на него даже не глянул. А один парень молча, не оборачиваясь, показал ему средний палец. Такой вот фокус доморощенного факира от слова «фак».

Юра обиженно надул губы и с тоской глянул на Михаила. Казалось, он заранее извиняется за то, что ему придется сделать. Зорькин был крупным парнем и медлительным, как деревенский увалень, но иногда он становился быстрым и резким, как запущенная ракета, причем зачастую происходило это без всякой прелюдии. Стоит себе, молчит в тяжелом раздумье, мгновение – и вот он уже рвет и мечет. Сейчас Юра обозначил какой-то переход из одного состояния в другое, но Потапов не успел его удержать.

Зорькин родился и вырос в деревне, оттуда же призвался в армию. Пролетарская ненависть была ему чужда по факту социального происхождения, но крестьянская бесшабашная удаль впиталась в его кровь с молоком матери. Именно из таких парней вырастали бойцы-стеночники, что ходили драться деревня на деревню, стенка на стенку. И удар у него был такой, что им он мог убить быка. И настоящего, колхозного, с хвостом, и того, что ходит в кожаной куртке.

Однажды Зорькину пришлось сойтись в жестокой схватке сразу с двумя грабителями.

– Юра! – запоздало спохватился Михаил.