Империя очень зла

— Я видел только сумбурные атаки с очень низкой эффективностью, — мрачно проговорил он. — Они должны были бросить все силы и потопить хотя бы один авианосец. А вместо этого угробили половину своих бомберов при весьма сомнительном результате…— Марцелл помолчал, раздумывая. — Нет, не спорю, результат есть, но повторить такую атаку хохлы уже не смогут.

Его пессимизм казался неуместным, однако Шаман привык верить Леонтьеву, когда разговор касался стратегии — будь то стратегия военная или коммерческая. Поэтому главный «легионер» предложил не спорить, а заняться делом.

Чтобы немного развеяться, Эрнест еще раз прокрутил кадры потопления крейсера. Его губы непроизвольно сложились сардонической усмешкой, и Марцелл проворчал:

— Если безумная единица атакует врага сблизка, то начинается ближайший бой.

— Приелись уже русификаторные шутки, — недовольно сказала Лея. — Придумайте что-нибудь новое.

— Будем оригинальны, — согласился Марцелл.

Он решительно задействовал краккер, но обломался, не смог залезть, куда собирался, и сказал удивленно:

— Очень твердая фигня.

— В голове ни бум-бум, а сама дура дурой, — возразил Дублон.

— Не в голове, а в головке, — уточнил Марцелл. — В смысле, в вархеде.

Шаман тоже внес вклад в коллективное творчество, провозгласив:

— Ракета — дура, вархед — молодец. Или что-то такое уже было?

— Дурную ракету мериканосы называют badbird, — просветила друзей Лея. — В смысле — плохая птичка.

Все атаки хакеров натыкались на непроницаемую защиту, а тем временем противник нанес по «Легиону» первый контрудар.

Машины одна за другой выходили из строя, не реагируя на все старания «легионеров» принять меры самозащиты.

— Кажется, нас хакают, — удивленно проговорил Шаман.

Марцелл откликнулся в своей манере перманентного пессимизма:

— Ошибаешься, как гамер на букву ""Л"". Нас отъюзали по полной программе.

Узнав о происшествии, Череп на минуту исчез с монитора, потом снова появился и бодро проговорил:

— Ждите, помощь выехала.

— Ну и вирус! — упавшим голосом сказала Лея.