Империя очень зла

Экипажи «Суперхорнетов», волнуясь, внушали офицеру по пропаганде, что в столь сложных условиях неизбежны потери среди мирных туземцев, поэтому командование не должно предъявлять слишком строгих претензий на этот счет.

Хопкинс жизнерадостно успокоил «котов»:

— Парни, на самом деле там нет ни гор, ни тайги. Это наши кинематографисты выдумали, чтобы сюжет стал еще интереснее. Не беспокойтесь, мишени лежат на равнине, так что ни одна бомба не ляжет мимо. И еще…— Он широко улыбнулся. — Когда это вас сильно ругали за мирных туземцев?

***

Москва.

Когда вошел Богдан, Марцелл быстро закрыл программу, с которой работал, но журналист не сомневался — это был какой-то простенький Образ."

"Лея сообщила, что Гадюка не ответил на ее письмо. «Я тебя все равно провожу, — сказал Богдан. — Вдруг, он возле дома ждать будет». Пока девушка закруглялась с делами, Мамлеев присмотрелся, чем занимаются остальные. Марцелл вытаскивал с винта сразу несколько игр, а Шаман просто играл — в «Тетрис». Самый обыкновенный и архаичный — двумерный.

Машинально задержав взгляд на мониторе главного «легионера», Богдан в очередной раз был захвачен гипнозом падающих квадратиков и следил за игрой, не в силах оторвать глаз. Неожиданно оказалось, что он стоит за спиной Шамана и, к немалому неудовольствию последнего, азартно подсказывает, куда закинуть следующее сочетание.

Нехорошо поглядев на непрошенного советчика, Шаман поставил паузу и разразился неожиданной речью:

— Об игре «Тетрис» можно складывать поэмы, писать триллеры, мистические романы.

Отдышавшись, Шаман хлебнул пива из бутылочки и продолжил с неожиданным воодушевлением:

— Представь — ты пробился на верхние уровни, скорость нарастает, твоей реакции недостаточно, чтобы уследить за проклятыми фишками, и ты наугад распихиваешь тетрисов куда попало, на экране громоздятся безобразные горы разноцветной мерзости, еще немного, еще чуть-чуть — и проклятый столбик-триколор вильнет хвостиком за границу экрана, и тогда наступит полный ГамеОвер.