Империя Инфернум. Крокус

Даже проточная вода в холодной реке не способна унести позор, что проник в нутро, залез под кожу, коснулся души, оставляя гниющие червоточины. Сейчас я бы обрадовалась ванне, постаралась бы смыть с себя хотя бы запах мужчины, которого ненавидела и презирала. Но альва не предоставил такой привилегии. Оставил гнить на красных простынях, в красной комнате до боли напоминающей покои Кирона. И как я только вынесла эту пытку?! Мысли о сыне помогали не сойти с ума, не обезуметь в тот же миг, как его плоть ворвалась в мое чрево.

Я старалась не думать о происходящем, но тело предательски содрогалось, а слезы текли нескончаемым потоком.

Как долго Дирам намерен издеваться надо мной? Ищет ли меня Кирон? Найдет ли? Что если поместье Кротус станет для меня могилой? Нет! А как же мой сын? Я нашла его. Он жив и здоров. Есть ради чего бороться за жизнь. Я все стерплю. Пусть альва думает, что сломал меня, пусть терзает и губит мое тело, но душу он не получит никогда. Я попытаюсь забрать сына и сбежать при первой же возможности, но для начала надо окрепнуть.

Чувствовала себя разбитой, будто я вся и есть сплошная саднящая рана.

Я попыталась встать с постели. Сначала опустила на холодный пол ноги, потом села и уронила голову в ладони. Кольнула новая вспышка боли. Лучше не касаться лица. Хорошо, что в комнате нет зеркала. Мне было страшно посмотреть на себя. По ощущениям я выглядела ужасно. Голова раскалывалась от боли, во рту пересохло, а конечности содрогались от холода.

Мой взгляд упал на недопитую бутыль скумы, потом я посмотрела на стол и с разочарованием заметила, что Дирам не оставил мне воды.

Я потянулась к бутылке, сделала глоток и едва не вернула его обратно. От одного лишь запаха алкоголя затошнило со страшной силой. Я встала на ноги и, держась за стену, подошла к столу. Вгрызлась зубами в плод, высасывая из него все соки, и память тут же вернула меня к недавним пыткам. Со злости я разбила фрукт о стену, отрешенно наблюдая, как он медленно вязкой кашицей сползает вниз. Обреченность накрыла черной вуалью, заставляя заплакать вновь. Я села на холодный пол и прижала колени к груди. Посмотрела в красный потолок и начала молить Кирона о спасении. Рыдать и кричать. Как же мне хотелось, чтобы он сейчас меня услышал, почувствовал, понял, где нахожусь. Но стены этой темницы наверняка не пропустят ни звука, а я все равно орала на пределе возможности, отдавая последние силы, вкладывая их в крик."

"Резко замолчала, когда услышала скрип открывающейся двери.