Империя бурь

Не найдя ее, Илиас снова уставился на Рована: почувствовал в нем главного.

– Мы пришли исполнить наш долг перед Селеной Сардотин… перед Аэлиной Галатинией. Мы ей обязаны жизнью. Но где же она? – спросил Илиас.

Привычка молчать по многу дней делала его голос хриплым.

– Так вы – «сессиз сюкаст», – удивленно качая головой, сказал Дорин. – Молчаливые ассасины из Красной пустыни.

Илиас кивнул. Он мельком взглянул на Ансель (казалось, ее вот-вот начнет тошнить), сказав Ровану:

– Не думал, что у Аэлины столько должников, обязанных ей жизнью.

Его слова прозвучали как сигнал. На гребне дюн появилось множество воинов в белых одеждах. Их были десятки. Сотни.

Ровану подумалось: может, все ассасины из этой пустынной крепости явились отдать долг Аэлине? Легион таких воинов на поле боя не уступит Беспощадным Эдиона.

И Галан…

– А скольких привел ты? – спросил Рован у наследного принца Вендалина.

Галан лишь улыбнулся и указал на восточный край горизонта, где белели паруса многочисленных кораблей, и на каждом реял кобальтово-синий флаг Вендалина.

– Скажи Аэлине Галатинии, что Вендалин никогда не забывал об Эвалине Ашерир. И о Террасене, – добавил он, обращаясь к Эдиону.

Вендалинская армада приближалась. Не выдержав, Эдион опустился на колени. Он вспомнил слова Аэлины, которые она говорила не ему, а Дарро в ночь ее встречи с террасенской знатью. «Как бы далеко я ни находилась и чего бы мне это ни стоило, когда Террасен позовет меня на помощь, я приду… Я напомню о старых долгах и обещаниях.

И Аэлина это сделала. Она исполнила свое обещание до последнего слова.

Рован пересчитал вендалинские корабли. Затем корабли армады Ансель, мысленно добавив суда Рульфа и микенианцев, которых пиратский король поднимал сейчас на севере.

– Боги милосердные, – шептал потрясенный Дорин, глядя на ширящуюся вендалинскую армаду.

Эдион беззвучно рыдал, вспоминая горький упрек, совсем недавно брошенный им Аэлине: «Где наши союзники? Где наши армии?» Она спокойно выслушала его упрек и промолчала, поскольку не хотела разочаровывать ни его, ни остальных.

«Это все для Террасена», – говорила Аэлина, раскрыв им, каким образом она намеревается завладеть богатством Аробинна. Рован знал: каждый ее шаг, замысел и расчет, каждая тайна и рискованная игра… делались для Террасена. Для них. Для того, чтобы мир стал лучше.