Империя бурь

Он был старше и опытнее Эдиона и наверняка считал одинаково бесполезными страх и гнев, владевшие генералом. Рован уповал на собственную магию, и сейчас его сила разливалась вокруг, подобно морю.

Дорин последовал его примеру, вспомнив все уроки фэйского принца. Сердце и жилы короля покрылись льдом.

Перед тем как отправиться к себе на корабль, Эдион мельком взглянул на Дорина. Бирюзовые глаза задержались на синяке, и генерал произнес:

– Страх равносилен смертному приговору. Когда начнется сражение, помни: мы не обязательно должны остаться в живых.

"Он сказал «когда», а не «если». Но когда Аэлина обнаружит их тела или то, что от них останется (если к тому времени их не поглотит морская пучина)… она в гневе может уничтожить не только армаду Маэвы… Весь мир.

Возможно, ей стоит это сделать. Возможно, мир заслужил такую участь.

Пожалуй, Манона Черноклювая охотно поможет ей.

Дорин жалел, что мало общался с ведьмой и успел познать ее лишь телом.

А пока, невзирая на отломанные рули и пробитые днища, вражеские корабли приближались. И на каждом – фэйские воины. Особая порода, выведенная, чтобы воевать и убивать.

Эдион и Рован дали новый залп по вражеским кораблям. Магическая защита кораблей уничтожила большинство стрел еще на подлете. Это вызывало невеселые мысли о дальнейшем ходе сражения.

У Дорина гулко колотилось сердце.

Его магия всколыхнулась. Дорин понял, что должен быть очень внимательным в выборе цели. Недопустимо, чтобы его удар ушел в пустоту.

Если он высвободит всю магическую силу… нет, ему будет не удержать ее, не направить.

Рован ему приказал: никакого своеволия. Ждать, покуда армада Маэвы не подойдет на нужное расстояние. Пока корабли не пересекут черту. И пока фэйский принц не прикажет открыть огонь.

Огонь и лед – обе стихии соперничали у Дорина внутри, требуя выхода.

Стоя с высоко поднятой головой, король следил за противником. Еще несколько кораблей заскользили вдоль полузатонувших, чтобы обойти их.

Дорин знал: его ждет боль, телесная и душевная. От высвобожденной магической силы у него заломит кости, перехватит дыхание, потемнеет в глазах. Но еще невыносимее видеть, как один за одним гибнут его соратники.