Империя бурь

Манона потянулась, сняла с него рубашку, любуясь загорелым мускулистым торсом адарланского короля."

"– Да, – только и ответила она.

Дорин трясущимися руками расстегивал пояс.

– Да, – повторила Манона, когда его пальцы коснулись ее лона.

Дорин ответил одобрительным урчанием.

Его одежда полетела на пол. Дорин осторожно вытянул руки Маноны вверх, за голову, и так же мягко прижал своими невидимыми руками. А его настоящие, умелые и грешные руки трогали и ласкали каждый уголок ее тела. Вслед за руками двигался его умелый и грешный язык.

Манону перестало заботить, кто она, кем была и кем когда-то обещала стать. Сейчас для нее не существовало ничего, кроме толчков Дорина. Она запускала пальцы в его густые волосы, гладила его спину. С каждым его толчком она взлетала на вершину, сгорая и леденея. Плоть, огонь и железо – это все, что она сейчас чувствовала.

Больше. Ей хотелось больше… хотелось всего.

Кажется, она произнесла это вслух или даже умоляла его об этом, ибо Дорин – да хранит ее Тьма – дал ей просимое. Им обоим.

Замерев, он оставался на ней и в ней. Его губы замерли рядом с ее губами… после неистового поцелуя и горячего потока, затопившего ее лоно.

Манона дрожала, не до конца понимая, чтó он сделал с ней и ее телом.

К ней вернулись ощущения окружающего мира. Пронзительная тишина. И столько фэйских ушей за стенами каюты, которые вполне могли слышать все, что происходило внутри.

Дорин по-прежнему не выходил из нее.

– Это должно было сгладить острые углы, – сказал он, блеснув сапфировыми глазами.

Невидимые руки подняли с пола одежду.

– И как, сгладило? – спросила Манона.

Дорин осторожно провел по ее нижней губе и вздрогнул, когда она засунула палец себе в рот.

– Нет. Никакого намека.

Серый рассвет, проникший в каюту, посеребрил стены. Они оба заметили, что уже светает. С тихим стоном Дорин слез с нее. Манона подхватила свою одежду. Воинская жизнь научила ее одеваться быстро, почти на ощупь. Она завязывала тесемки рубашки, когда Дорин вдруг сказал:

– У нас с тобой все только начинается.

«И ты будешь укладывать меня, когда тебе вздумается?» – подумала она.