Империя бурь

Нет, не убить, а убивать. Медленно.

Все молчали. Лодка причалила к кораблю, откуда спустили веревочную лестницу.

Аброхаса на корабле не было.

Манона всматривалась в небо, в море, в чужие корабли. Дракона не было и там.

Ярость в сердце ведьмы сменилась более опасным состоянием. Она намеревалась разыскать краснолицую капитаншу и потребовать ответа. И Маноне на глаза опять попалась эта рыжеволосая… Аэлина, как бы невзначай, встала между ними:

– Девочки, вам обеим нужно немного остыть, а потом спокойно поговорите.

Гнев Маноны тут же перекинулся на Аэлину.

– Ансель из Верескового Утеса не имеет права говорить от имени Западного края!

«Где же Аброхас?»

– А ты имеешь? – спокойно спросила Аэлина.

Манона вдруг поймала себя на том, что непонятным образом впуталась в замыслы террасенской королевы. Еще больше она удивилась себе, когда остановилась и, глядя в усмехающееся лицо Аэлины, сказала:

– Да, я имею.

Даже Рован несколько оторопел, услышав ответ Маноны Черноклювой. Эти слова произносила не ведьма, не воительница, не хищница.

Последняя королева крошанской династии.

Рован мысленно оценивал возможность незамедлительного поединка между Ансель из Верескового Утеса и Маноной Черноклювой.

Он помнил рассказы Аэлины про то, как она встретилась с Ансель, как они вместе обучались. Про нападение на пустынную крепость и про то, что Аэлина вполне могла убить Ансель за предательство. Но не убила, и та оказалась у нее в долгу.

Через два года Аэлина вспомнила про долг.

Ансель держалась нагло и высокомерно.

– Насколько мне известно, и крошанки, и Железнозубые бросили Западный край на произвол судьбы. Как человек, два года заботящийся о пропитании и защите тамошнего населения, я имею право говорить от имени Западного края. И решать, кому и как мы помогаем.

Ансель насмешливо улыбнулась Аэлине, словно не замечая ведьму, готовую железными зубами впиться ей в горло.

– Как-никак, мы с тобой соседки. Я бы повела себя не по-соседски, если бы не помогла.

– Потрудись объяснить, – потребовал Эдион."

"Его сердце колотилось так громко, что Рован слышал каждый удар. Это были первые слова, произнесенные генералом с того момента, как Ансель откинула капюшон своего серого плаща.

Ансель наклонила голову. Ее волосы действительно имели сочный цвет, схожий с богатыми оттенками красного вина, играющего в бокале.